Александр Васильевич Колчак: «Нет ничего выше Родины и служения Ей» - Галина Майорова

Развести костер на берегу, чтобы отдохнуть и обсохнуть, было не из чего: поблизости найти плавника не удалось. Сухое белье, в которое Бегичев переодевает Колчака (отдает ему свое), да раскуренная трубка возвращают ему сознание, но он еще так слаб, что совсем не возражает против командных действий боцмана, единственно – не разрешает ему одному продолжать путь к зимовью Толля.

Колчак привык доверять своему боцману еще на шхуне «Заря». Пытливый, настойчивый, энергичный, он умел издали чувствовать беду и часто вел себя, как охотник на опасном промысле. Вот и сейчас Бегичев решил больше не рисковать и дальше идти по берегу, а не по льду, хотя это было намного труднее. Причем специально выбирал путь с крутыми подъемами и спусками, чтобы Александр Васильевич скорее согрелся.

До зимовья Толля дошли без единой остановки. Надежду вселяли найденные утром записки. Из их текста напрашивался вывод, что группа Толля готовилась к зимовке на острове, если не произойдет встреча с «Зарей». Но чем ближе подходили к зимовью, тем становилось все тревожнее: вокруг не было заметно ничего, что говорило бы о присутствии человека. Маленькая избушка, сложенная из камней и бревен плавника, стояла полузанесенная плотным слоем снега со сбитой трубой. Каменная россыпь около зимовья была не тронута, на лежащей вокруг снежной целине не было никаких следов. Холодом и бедой веяло от поварни Толля. В ней явно не зимовали.

А когда, приподняв дверь и отодвинув ее в сторону, вошли в избушку, Колчак сразу понял, что Толля им здесь не найти. И не только потому, что груда забившегося по углам и заледеневшего снега в темноте вначале были приняты им за замерзших людей. Просто все, что было обнаружено потом в этой избушке, только подтверждало это предчувствие.

На нарах валялась летняя обувь барона Толля и Зееберга, обрывки платья, берданка без затвора, медвежья шкура, ремень от геологического молотка. На полке были найдены анемометр, жестянка с патронами к охотничьему ружью. В центре зимовья под грудой обледенелых и занесенных снегом камней нашли оставленные инструменты, различные предметы – те, что, по мнению Толля, представляли интерес для геологии, геодезии и даже истории, и ящик с документами. Среди них было письмо Толля на имя президента Академии наук, написанное на двух языках: русском и немецком.

В темных сумерках избушки стало тихо, только был слышен хриплый голос Колчака, читавшего послание Толля, да у кого-то невольно поднималось одно плечо, потом другое.

Это письмо было своеобразным дневником барона, где он описывал свое пребывание на острове, сообщал краткие сведения о результатах своих исследований. Заканчивалось письмо словами: «Отправляемся сегодня на юг. Провизии имеем на 14–20 дней. Все здоровы».

И дата: 26 октября 1902 г.

Принятое решение идти на юг, когда уже наступила полярная ночь, когда температура понижается до –40 °C, а море покрыто льдом, по которому почти невозможно двигаться ни пешком, ни на лодках, ни на собаках, – это было рискованное и опасное решение. И судя по тому, что на пути к о. Беннетта экспедиция Колчака тщательно обследовала все Новосибирские острова и нигде не обнаружила следов барона Толля, пробиться ему на материк не удалось. А это значит – он погиб где-то в пути? И с ним трое его спутников? Но где именно? И, действительно, они погибли все? Ведь Арктика так огромна, здешние льды одним глазом не окинешь – это просто невозможно. Кто знает, вдруг ходит Колчак совсем рядом и не может найти то, что ищет, – такое на туманном севере встречается сплошь да рядом…Но ведь тогда надо разрабатывать новый маршрут. Какой, куда? Кто ему подскажет сегодня, сейчас?

Это уже потом, на материке, ожидая окончания экспедиции и составляя подробный отчет о ее результатах, Александр Васильевич будет тщательно анализировать причины, заставившие Э. В. Толля покинуть о. Беннетта и уйти в ночь и ледяное крошево.

А сейчас Колчак молчал, рот его горько сжался, и он еще и еще всматривался в найденные документы, вчитываясь в каждое слово письма президенту, пытался между строк найти ответ: что же случилось десять месяцев тому назад здесь, в этой избушке?.. А глубоко внутри сидела глухая ноющая боль и мешала дышать.

Основные районы обследования во время первой и второй полярных экспедиций А. В. Колчака (Плотников И. Ф. Александр Васильевич Колчак. Исследователь, адмирал, Верховный правитель России. М., 2003)

4–7 августа. На острове группа провела 3 дня. Колчак побывал во всех его концах, но слабая надежда на то, что кто-то вдруг из четверки Толля остался жив и находится на острове, отпала. Вывод был очевиден: первопроходцы погибли… Для дальнейших поисков и более тщательного обследования о. Беннетта не было времени. Приближалась осень, в море уже появилось много льда, надо было спешить, чтобы не разделить участь Толля.

На карте о. Беннетта обозначен как прямоугольный треугольник, катеты которого вытянуты по широте и долготе. Желая навсегда в истории изучения Арктики увековечить имена близких ему людей, северо-восточной оконечности острова Колчак дал имя полуострова Эммелины Толль (жены барона); юго-восточной – академика Чернышёва с мысом Софии (своей невесты). Самую высокую гору на острове еще Толль назвал именем Де-Лонга. Другую вершину, более отлогую, Колчак назвал именем Толля. Двум ледникам на вершинах этих гор дал название ледников Зееберга.

На месте своей стоянки спутники Колчака сложили базальтовый столб и прикрепили доску с вырезанной на ней надписью о своем пребывании на острове и с фамилиями четырех погибших полярных путешественников: начальника экспедиции Э. В. Толля, астронома Ф. Зееберга и двух каюров – Н. Протодьяконова и В. Горохова.

Полярники, побывавшие здесь через 53 года (1956 г.), сложили из скальных обломков памятную доску с именем Колчака.[42] Во многих исследовательских трудах есть фотографии деревянного креста, установленного на о. Беннетта на символической могиле-памятнике начальнику Русской полярной экспедиции Э. В. Толлю и его сподвижникам Ф. Зеебергу, В. Горохову и Н. Протодьяконову.

И сегодня биографам А. В. Колчака приходят в голову странные мысли, даже мечты. Возможно, придет время, и поставят Колчаку будущие полярники настоящий гранитный памятник как известному полярному исследователю и путешественнику. (Ведь стоит же такой памятник Челюскину на мысе его имени!) Но если его увидит хоть один из тысячи людей, живущих на планете, и всего один раз в жизни – все равно будут знать, что такой памятник есть, что можно увидеть его фотографию, что подвиги во имя человека и подлинное величие духа не забываются.

А Колчак не должен выглядеть величавым и гордым покорителем Арктики. Он грустит, он немного сутулится, чуть склонил голову, смотрит как-то исподлобья в сторону океана: Александр Васильевич пришел спасать людей, а спасать уже некого…

20 августа (9 сентября). Вельбот покинул о. Беннетта. Колчак решил это сделать при первом же попутном ветре. Конец августа и начало сентября в этих местах – предельный срок для обратного шлюпочного перехода.

Обратный путь был не менее тяжелым и рискованным – и пурга со снегом и дождем, и сильное волнение на море с крупной волной и массой льда. Но что самое интересное – по времени этот путь почти полностью дублировал путь на о. Беннетта: т. е. те же 18–20 суток. В течение этого времени:

9–10 августа. Путешественники побывали в гостях у М. И. Бруснёва. Только на о. Новая Сибирь Колчак теперь вышел у мыса Вознесения (восточнее мыса Высокий) – наличие на море тумана и множества плавающего льда сделали опасным вход в Благовещенский пролив. Узнав у Колчака точную дату ухода Э. В. Толля с острова Беннетта (начало ноября), Бруснёв решил специально задержаться, чтобы понаблюдать за морем в эти октябрьские дни.

11–13 августа. Перешли на стан А. А. Бирули и полностью отдыхали три дня.

15–16 августа. Еще два дня – переход через Благовещенский пролив. На мысе Песцовый о. Фадеевский встретились с Толстовым и, переночевав, утром всей группой на вельботе двинулись вдоль Фадеевского острова на юг.

18–26 августа. Несколько дней путешествия по Сибирскому морю (сейчас – море Лаптевых) вдоль побережья Новосибирских островов.

27 августа – на о. Котельный у Михайлова стана А. В. Колчака со всей его командой уже встречал Оленин. Потом подъехал старик Джергели, изъездивший за лето все северное побережье о. Котельный в поисках следов своего друга, а вскоре вернулись и промышленники (промысловики), летовавшие на западном берегу острова. Обе партии – и Оленина и промысловиков – с поставленной перед ними задачей справились вполне успешно: все собаки были здоровы и готовы к зимнему путешествию на материк.

Все уже знали, что барон Толль со спутниками покинул о. Беннетта осенью прошлого года, и каждый, наверное, имел свое мнение по этому поводу.