Гур - Валерий Сальников

— И навоз, — добавил я.

— Да, — согласился Жека, — это остатки пищи, не вошедшие в состав тела животного. Когда травоядные размножились, стала реальной возможность жизни за счет большого числа травоядных. Можно сжигать часть тела травоядного и за счет выделяющегося тепла строить собственное тело из оставшейся части. Появились хищники. Их жизненные потоки — травоядные и кислород.

— А как появился разум? — спросил я.

Уайда чуть заметно зевнула, слегка расширив крылья носа.

— Чтобы ответить на этот вопрос, нужно ввести понятие естественного отбора. Это — конкуренция всех разновидностей жизни в борьбе за использование жизненных потоков и воспроизводство. Например, две сосны, растущие бок о бок, конкурируют в борьбе за солнечный свет, за углекислый газ в воздухе, находящимся вокруг их крон, и за воду в общей почве. Чем выше рост сосны, пышнее крона, длиннее корни, тем больше ресурсов данное растение получит для развития. И семена этой сосны имеют больше шансов прорости в новое поколение. То есть внутри рода сосен существует соревнование. В результате выживают самые быстрорастущие растения с хорошей корневой системой. Это называется естественным отбором. Он возникает при нехватке жизненных потоков.

Хм. Я заметил, какими горящими глазами Анниэль смотрит на Жеку.

— Такой же отбор происходит при конкуренции различных видов в борьбе за те или иные потоки. Львы перебивают охоту у других хищников. Если смогут, то львы дадут потомство, а неудачливые конкуренты погибнут от голода. И наоборот. В результате каждый вид совершенствуется или вымирает. Новые виды могут иметь другие преимущества, позволяющие успешно выживать.

— Извини, Жека, поясни, как все же вид совершенствуется? Почему сосны от поколения к поколению становятся выше, гуще и укорененней? — спросила Майта, хлопнув густыми и длинными ресницами.

Ах ты моя девочка! Внимательно слушала, в отличие от одной львицы. Жека помолчал, потер нос. Посмотрел на Анниэль. Опять потер нос. Дался ему собственный нос.

— Если две сосны и принадлежат к одному роду, это не означает, что они идентичны. Каждый организм обладает набором признаков, мы называем его геномом, который передается потомкам. Так вот, геномы двух соседних сосен, пусть немного, но различаются. И выживать будут те особи и их потомки, геномы которых дают преимущества в естественном отборе.

— Понятно. А почему геномы отличаются у разных э… особей? Сосна и есть сосна, — не унималась Майта.

— Потому что при появлении новой особи в ее геноме иногда происходят случайные изменения. Причины изменений неважны, главное, что потомок может отличаться от предка. Поэтому, даже если вначале геномы у всех особей были идентичны, то, от поколения к поколению, геномы разных особей начинают отличаться. Неудачные изменения со временем вымываются из совокупности геномов, а удачные изменения, наоборот, закрепляются.

— Спасибо, понятно, — кивнула беленькая девочка, — например, в холодном климате лохматые звери выживают и производят на свет пушистиков, а безволосые замерзают и не дают потомства.

Хм.

— Продолжим. — Жека отхлебнул морса. — Когда-то, давным-давно, у далеких предков случайно появились полезные изменения генома, позволяющие, пока на низком уровне, улавливать связь явлений, происходящих в мире. Если я возьму палку, то смогу сбить недоступный до этого висящий плод. Или больнее ударить нападающего хищника. Причина — палка в руке, следствие — новые возможности руки. Ключевая особенность разума — использование предметов и природных явлений в своих интересах. А это — преимущество в естественном отборе. Как и во внутривидовом, так между видами. Если у меня много плодов, то самки гурьбой пойдут ко мне, а ревнующих самцов я побью палкой, — Жека расплылся в задорной улыбке. — Со временем, разум, как полезное свойство, закрепился в наборе геномов, а потом, когда все особи данного вида стали разумными, продолжил совершенствоваться. Ну, в общем-то и все.

— Отсюда следует, что разумность все время возрастает? — удивился я.

— Нет. Она возрастает если является преимуществом в естественном отборе. В моем мире, последние пару сот лет глупцы жили столь же комфортно, сколь и умники. Стали выявляться другие преимущества, такие как хитрость, коварство. Владение магией, это тоже преимущество. Помимо всего, разумность — переменная величина даже для отдельного э… индивида. Кто-то сказал: «Каждый человек сотню стуков сердца в течение дня бывает абсолютным дураком. Мудрость состоит в том, чтобы не превышать этот предел».

Я улыбнулся. Чтобы так сказать, надо быть мудрецом. Раскрасневшаяся Анниэль торжествующе поглядывала на нас. Гордится Жекой. Хм. А Уайда скучает.

— Жека, то что ты изложил, является проверенными фактами? — осведомилась Майта. — В моих глазах, например, Гур имеет преимущества и без магии. Он и плодов принесет много, и ревнующих самцов в момент разгонит э… в общем, разгонит.

На что она намекает, озорница? Но Жека не заметил иронии и серьезно ответил.

— Да, Майта. Я упустил массу деталей. Но в целом, изложенное мною было тщательно исследовано и подтверждено многими умными и добросовестными людьми. Правда, в моем мире нет магии. А жаль, — вздохнул Жека.

— Есть там магия, — утешил я его, — как бы ты тут очутился.

По дороге в наши покои повеселевшая Уайда спросила Майту:

— Ты поняла, зачем нудный Жека нам это втолковывал?

— Не очень. Видимо я глупая девчонка.

Забавно.

Жека. Кто плачет, не способен убить

Сам погибай, а товарища выручай.

Маленьких врагов не бывает.

Через пару дней после «нобелевской» лекции по биологии, Гур нашел нас в мастерской, где мы с энтузиазмом вели дебаты по поводу конструкции магомобиля. Не желая прерывать дискуссию, он кивнул и спокойно прислонился к стене, ожидая, пока мы с птичкой урегулируем очередное разногласие. Добившись консенсуса, мы обратили взоры на работодателя, Гур спросил нас.

— Можно-ли отвлечь вас на некоторое время для решения небольшой проблемы?

На словах «небольшой проблемы» Анниэль сделала рефлекторную стойку и стала само внимание, а я подумал, это словосочетание — случайное совпадение или нечто большее? Неужто он сканирует мои разговоры или мысли? Вряд ли.

— Друзья. Я не зря так вас называю, потому что в душе давно привык именно так относиться к вам. Вы мне симпатичны, как личности.

Сканирует?!

— Не думайте, что я залезал к вам в мозги и выуживал ваши мысли, нет.

Точно сканирует. Нет, едва ли, все он же поумнее будет. Кто я такой? Абсолютный чемпион среди дураков всех времен и народов. Дурило.

— Просто ваша искренность не позволяет скрыть сущность. Мне, повторяю, весьма симпатичную. Однако, по размышлении, я понял, что доброта, доверие к людям, та же искренность, наконец, является слабым местом. В мире отнюдь не везде царит гармония и благостность, и однажды вас могут обмануть, или даже уничтожить, пользуясь этой слабостью. Или через вас ударить по мне или моим сподвижникам. Поэтому я решил предпринять меры для защиты вас от очевидной угрозы.

Саппорт системы. Установите обновление защиты интерфейса от уязвимости номер стомильонов стописят. Охранение невинного разума.

— Уайда мне сказала, что ты плакал, когда Анниэль потеряла сознание, — спокойно и серьезно посмотрел на меня Гур, — так вот, тот, кто плачет от сострадания, не способен убить врага. И это плохо. Потому что ему нельзя доверить защиту собственной жизни. Тем более чужой. А я не всемогущ, чтобы в каждый момент, в любой ситуации защитить всех друзей.

За что он так меня? Я стоял как оплеванный. Вздохнуть, успокоиться. Если отрешиться от обиды, Гур, по большому счету, прав. Он перевел глаза на Анниэль.

— А твоя любимая девушка не то что убить, она и обидеть кого-либо неспособна. Анниэль?

Та, подумав, кивнула. Гур помолчал.

— Один раз в два дня вас будут учить уму-разуму мои жены. Они и поплакать могут и лишить жизни — тоже.

Это точно, насчет второго. Сам свидетель.

— Слушайте их. Учитесь. Жека, тебе сейчас крайне неловко. Прости. Потом поймешь, что я был обязан это сказать.

И удалился. Анниэль подошла ко мне и обняла. Заглянула в глаза.

— Милый, не мучайся, я и так знаю, что ты не воин. Мы с тобой — ученые. Но, в одном Гур прав.

Что? И она тоже сканирует мои мысли?

— Надо быть готовыми защищать свои жизни и жизни близких. Все, достаточно сантиментов, пошли работать.

Но работа не заладилась. Подавленность не проходила и не позволяла включить воображение и интуицию. Анниэль, было видно, чувствовала себя так же. Поэтому, мы решили, что в данном состоянии лучше немедленно переговорить с Майтой и Уайдой о занятиях. Поднявшись к ним, мы застали жен Гура, играющими с детьми.