Гур - Валерий Сальников

Приехали пятеро родственников Гура, в том числе старейшина клана, он же граф. Хотя графства, как такового, не существовало. Здесь титулы играли ничтожное значение, по сравнению с принадлежностью к клану. Все лысые, как и Гур, но с обычным оттенком кожи. Они расположились в трех спальнях по соседству с нами. Гур присоединился к родственникам и они о чем-то беседовали в кабинете на третьем этаже.

Когда послышался приглашающий колокольчик, Гур уже вернулся и подняв детей на руки, посматривал на наши приготовления. Майта, в парадном мундире меченосца ордена Верных, с серебряными галунами сотника, выглядела потрясающе. Она обошла вокруг меня, сдула пылинку с праздничного костюма и заявила о полной готовности.

За обедом мы перезнакомились с родственниками. Старейшина официально внес нашу семью в записи клана. Анниэль вначале казалась слегка грустной, видимо ждала новостей с эльфийского плато, но понемногу оттаяла и повеселела, насмотревшись на улыбающиеся лица и дважды спасая сандалии от покушений неуемных детишек.

После обеда мы уложили детей на короткий сон, мне еще сегодня надо заниматься с ними, в игре учить словам. Майта убежала в парк на тренировку, Гур беседовал с мажордомом и его женой о делах поместья. Анниэль и Жека ушли к себе. Гости расселись на лужайке перед домом и попивая настой, обозревали пейзаж.

Что будет с Жекой и Анниэль, пока непонятно. Мы-то с Майтой уже определились в своей судьбе. Майта через полгода, надеюсь, уже сможет забеременеть и я потом тоже рожу нам несколько детишек. Двоих как минимум. После того, как Ульму и Ульме исполнится три года. А до этого я стерильна. Если буду рожать в львином облике, то ребеночек родится львом-оборотнем, если же в человеческом, то обычным человеком, но с аурой мага жизни. И если ребенок родится человеком, то трех лет до следующей беременности ждать не нужно. Ладно, когда наступит время, тогда и посоветуюсь с мужем и сестричкой, как сделать лучше. Но, сначала я хотела бы, чтобы Майта понесла. Тогда долг перед ней будет возвращен? Нет. Я никогда не верну милой сестричке долга моего счастья и счастья детей.

Обиходила проснувшихся малышей и занялась с ними игрой в слова. Главное, чтобы понимали, а уж как они их выговаривают мы с Майтой всегда сможем разобрать. Утаскивая сегодня сандалии, дети весело мяукали «шатали», а мы их укоряли: «Кто забрал сандалии? Где эти непослушные дети?». Близнецам нравилось быть непослушными. Вернулась Майта, уже умытая, и стала помогать в играх с детьми.

Малыши уже угомонились и тихо посапывали в двойной колыбельке. Ощутила, что Гур зашел в спальню, по любимому аромату чистотела и перечной травы. Мы с Майтой уже лежали в постели, перешептывались и улыбались, чувствуя возрастающее возбуждение и предвидя грядущую ночь любви. Свет лампы мягко обвивал нас. Мы сбросили одеяла, прижались друг к другу, пусть он увидит нас во всей красе, оценит контраст белой и смуглой кожи. Вряд ли мы позволим мужу заснуть сегодня, тогда он узнает, как покидать нас на целых три бесконечно долгих дня.

Любимому мужу.

Анниэль. Вести

Жизнь — только мгновение между двумя вечностями.

Смерти можно бояться или не бояться — придет она неизбежно.

Когда я узнала, что прибыл командир спасательного отряда, то кубарем скатилась по лестнице, со всех ног пробежала по первому этажу и выскочила из дому. На лужайке Гур разговаривал с незнакомым человеком. Гур сразу обнял меня и глухо произнес:

— Анниэль, милая, держись. Твои родители погибли, брат не пострадал.

Когда я осознала эти слова, что-то обрушилось во мне. Холод накрыл и сжал сердце. Теряя сознание, услышала рык Гура:

— Уайду сюда, немедленно!

Я очнулась в спальне, рядом со мной на постели сидела Уайда. Жека примостился в кресле и затих, стараясь быть незаметным. По покрасневшим глазам было видно, что Жека недавно плакал. Странно, у нас эльфы никогда не плачут и даже эльфийки плачут крайне редко. Я, например, не помню себя плачущей. И лишь дети могут это себе позволить. Какой Жека все же ребенок.

Вошел Гур, невозмутимо взглянул на меня и перевел глаза на Уайду.

— Она в порядке, но будь с ней бережен, — ответила Уайда на немой вопрос.

— Обещаю. Анниэль, если говорить коротко, то я тебе уже все сказал. Если же длинно, то только бередить рану. Девочка, крепись, надо жить дальше. У тебя остался брат, есть Жека, любимая наука. Мы все заботились и будем заботиться о тебе.

И ушел. Накатила дремота и я моментально заснула, как будто кто-то задул свечу.

Когда проснулась, Жека по-прежнему сидел в кресле. В комнате стоял полумрак из-за сдвинутых оконных ставней. Сквозь щели между ними несмело пробивались солнечные лучи. На прикроватном столике стояли ваза с цветами и чаша со свежими фруктами.

— Анниэль, ласточка, мне уйти или остаться, как тебе лучше? — несмело спросил Жека.

— Останься милый, — улыбнулась ему. — Я долго спала?

— Сейчас далеко за полдень. Все недавно отобедали. Хочешь есть? Или полакомишься фруктами? Я принес их из трапезной.

— А цветы?

— Майта с Уайдой насобирали. Сказали, что в букет отобраны лишь цветы, полезные для твоего здоровья.

Какие чуткие женщины. Как же Гур должен быть счастлив с ними. Слезы вдруг хлынули из глаз и я не понимала, плачу то ли от умиления, что у Гура такая хорошая семья, то ли от горького осознания, что больше никогда не увижу родителей. Открыв глаза, обнаружила, что Жека стоит надо мной, лицо искажено страданием, по щекам текут обильные слезы.

— Милая, родная, пожалуйста, не плачь, пожалуйста, не плачь, — непрерывно шептал Жека и гладил мою руку.

Я привлекла Жеку к себе и мы, соединив души, стали понемногу успокаиваться.

На следующий день, я почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы прочитать весточку от брата. Он писал, что весь район, где жили родители, сейчас погребен под гигантским слоем каменных обломков. Вообще, пострадало около четверти территории плато, погибло более двух тысяч эльфов. Разрушений и жертв было бы намного больше, если бы не эффективное противодействие беде, предпринятое магами земли. Один из них умер от истощения, но спас около трехсот эльфов. Еще нескольким, близким к смерти, удалось выкарабкаться. Девять магов добавили по два уровня мастерства вскоре после катаклизма. Это новое знание в магии. Раньше подобное считалось невозможным. Запомню, потом обдумаю. Восстановительные работы шли по всему плато, сам он, как известный архитектор и мастер магии земли, руководил большой бригадой, возводящей жилье для лишенных крова. Хотя многие подумывали о смене места жительства, но сам брат был твердо намерен заниматься восстановлением быта претерпевшего огромные невзгоды населения княжества.

Брат поблагодарил за крупную сумму денег в золоте, которую от моего имени вручил командир отряда Хранителей. Эти деньги он потратит на нужды пострадавших. Он также подчеркнул, что прекрасно понимает, что обо мне никому и ничего не должен рассказывать и уже внес меня в списки погибших под завалами.

Ну вот и все, я как листок, сорванный с дерева, улетала вдаль от моего народа без всякой надежды на возвращение. Прежняя жизнь безвозвратно закончилась. Но все же должна признать, что там, куда меня забросил ветер судьбы, я встретила замечательных людей и первую любовь, мне не пришлось заботиться о хлебе насущном и можно было с головой погрузиться в науку. Окружающие заботились обо мне и проявляли искреннее уважение. Кстати, надо постепенно поправить внешность, чтобы меня случайно не узнали те, кто видел прежде. Уровень владения магией жизни уже позволял это сделать.

Размышляя над вчерашним экзерсисом Жеки с трафаретом, я неожиданно повеселела. Тогда я как-то не оценила важности увиденного, меня тогда потрясла и покорила изумительная простота этого приема копирования. А сейчас понимаю, какое грандиозное влияние новое знание окажет на судьбу мира. Чтобы ввести его в практику надо еще много сделать, но главная идея уже есть. Судя по хитрому выражению лица Жеки, появившемуся, когда мы отдышались после любви, Жека вчера не все рассказал про методы копирования свитков, что знал. Все выложит! Я имела ключики к нему. И придумаю еще. Вскочила на ноги и продолжила развивать мысль, расхаживая по спальне.

Мужчины, будь они как угодно умны, не могут сопротивляться обольщению. А Жека и так постоянно глядит на меня, как на сладкий пирожок. Так что увидим, как он сможет сохранить тайны от одной настойчивой эльфийки. Да-да, посмотрим. Я же ученый и должна всеми возможными способами добывать новые знания, а если он приятный и даже упоительный, то тем лучше! И вовсе я не развращенная, а просто изобретательная, какой и положено быть личности, по-настоящему занимающейся наукой. Похихикала. Припомнила, как Уайда, когда она в удовольствии, исполняла короткую фигуру вращения бедер, повторила ее. Обернувшись, увидела Жеку, остолбеневшего в дверях покоев.