Маски. Карнавал судеб - Фреда Брайт

Ким тоже находила, что эти картинки весьма эротичны. Правда, принятие некоторых поз требовало поистине атлетического совершенства, ей это было недоступно. Однако другие казались вполне приемлемыми… Определенный интерес вызвал у нее рисунок, где женщина лежала на спине с привязанными к спинкам кровати руками и ногами. Любопытен показался и оральный секс. Отметила она и варианты на тему опыта, приобретенного ею во время встречи в отеле Атлантик-Сити с так называемым «доктором» — не такая уж это, как выяснилось, диковинка, но Тонио никогда не проделывал с нею таких вещей.

Иногда, пока Тонио принимал душ или брился, Ким лежала в постели обнаженная и вспоминала виденные иллюстрации. Когда Тонио наконец появлялся из ванной, она уже достигала высшего пика возбуждения.

— Дорогой! — Ким притягивала его к себе. — Возьми меня как только хочешь! Всю меня… любым способом!

Но хотя Тонио неизменно и охотно отвечал на ее призывы и доводил ее до оргазма, он ни разу не привнес ничего нового в обычную процедуру, не попробовал как-то по-другому приласкать ее. Единственное, о чем он попросил ее еще в первую брачную ночь, — сбрить волосы на лобке.

— Я хочу, чтобы твоя кожа везде была гладкой и нежной как у ангела, — объяснил он.

Она была счастлива выполнить его желание.

И все-таки, хотя она постоянно содержала свое тело в полной готовности к его ласкам: чистым, ухоженным, надушенным, — ничего не менялось. Ни любовные приемы Тонио, ни его необъяснимые исчезновения. Он никогда не обсуждал с ней вопросы секса, а робкие попытки Ким нашептать ему на ухо в самые интимные мгновения неопределенные предложения он пресекал на корню:

— Откуда такая чудесная девушка, как ты, узнала это?

Она не осмеливалась выражаться яснее.

Когда они добрались в своем путешествии до Бангкока, Ким находилась уже в почти паническом состоянии: бордели и массажные салоны города обладали всемирной известностью, и уж Тонио, несомненно, не пропустит случая познакомиться с ними поближе.

По правде говоря, первые два дня, проведенные в столице Таиланда, Ким вместе со своей горничной Селестой носилась по магазинам, пока Тонио занимался чем-то еще. Но к середине третьего дня Ким выдохлась и почувствовала отчаяние: чем могли привлечь ее мужа бангкокские шлюхи, чего не хотела или не могла дать ему она, любящая жена? Господи, да ведь многие из них вообще были девочками девяти-десяти лет!

Вместо того чтобы начать готовиться к вечернему выходу в свет, Ким позвала горничную.

— Окажи мне услугу, Селеста.

— Разумеется, миледи, — понимающе улыбнулась та.

Смышленая мулатка с доброй улыбкой и черносмородиновыми глазами, Селеста Гвино стала необходимой своей хозяйке. Она свободно владела английским и могла творить чудеса с волосами Ким. Иногда она гадала ей по картам Таро. В отсутствие Бетт именно к ней обращалась Ким за утешением и советом.

— Я бы хотела, — смущенно сказала Ким, — преподнести мужу сюрприз. Но мне понадобится твоя помощь.

Она объяснила свой замысел. Селеста и бровью не повела.

— Разумеется, это шутка, ты ведь понимаешь.

— Конечно, миледи.

При движении узлы натирали кожу, но Ким не обращала на это внимания: что значит легкая боль по сравнению с наградой, которая ее ожидала?

Лежа обнаженной на шелковых простынях, она время от времени поворачивала голову так, чтобы видеть свое отражение в зеркале. Даже по ее взыскательным меркам она никогда еще не была так хороша. Так соблазнительна.

Ее кожа блестела, намазанная ароматическими маслами и благовониями. Разметавшиеся по подушке локоны отливали золотом в солнечных лучах. Тонкие запястья и лодыжки были привязаны к столбикам кровати шелковыми лентами, так что ее фигура напоминала по форме букву «X». В абсолютной тишине Ким слышала биение своего сердца. Каждая клеточка ее тела находилась в сладком ожидании того, что должно было произойти.

Скоро придет Тонио… Один взгляд на нее — и он сделает то, что сделал бы на его месте любой настоящий мужчина, встречаемый таким образом: бросится на нее со всей силой необузданной страсти, насилуя ее тело, впиваясь в него, а она будет содрогаться под ним, отдаваясь на милость завоевателя, и находить в этой капитуляции неизъяснимое блаженство…

Ким так пролежала довольно долго — с полузакрытыми глазами, рисуя в воображении пленительные картины. В мыслях она пережила, наверно, сотни оргазмов.

И вот наконец в сумерках отворилась дверь — пульс Ким участился до предела при этом звуке, — и в проеме появился силуэт Тонио. Ким облизнула пересохшие губы.

— Любимый! — произнесла она вполголоса и почувствовала, как запылала всем телом.

Тонио остановился на пороге, некоторое время смотрел на нее и вдруг разразился громким хохотом:

— Ради Бога, женушка, чем ты, по-твоему, сейчас занимаешься? — Он упер руки в боки.

У Ким замерло сердце. Казалось, все ее тело, такое соблазнительное, так тщательно приготовившееся для любви, залила краска стыда.

— Ты меня не хочешь?! — закричала она. — Ты не хочешь меня такой? Я сделала это для тебя, Тонио! Чтобы доставить тебе наслаждение!

— Каким же глупым созданием ты иногда бываешь… — Его голос звучал несколько раздраженно. Затем он подошел к ней и развязал ленты. — А теперь я хочу, чтобы ты смыла с себя всю эту гадость и оделась. Клянусь, от тебя пахнет как от шлюхи!

И тут копившиеся все эти недели ярость, обида, горечь выплеснулись наружу, и Ким потеряла контроль над собой.

— Как от шлюхи?! — взвизгнула она. — Откуда я могу знать, как пахнет от шлюхи? — Она принялась молотить его в грудь кулачками. Ей хотелось причинить ему боль, ранить его до крови, сделать с его плотью то, что он сделал с ее душой.

— Но ты! — рыдала она, продолжая наносить ему удары. — Ты-то настоящий специалист по шлюхам, да, Тонио? Должен быть, раз столько времени проводишь в борделях!

— Ну все, хватит!! — взревел Тонио. — Приди в себя! Немедленно!

С ловкостью борца он схватил ее за запястья и крепко сжал их. Продолжая вырываться, она понимала, что это совершенно бесполезно — силы были слишком неравны.

В его железных тисках Ким была абсолютно беспомощна. Но не той беспомощностью, которую сама же и создала еще совсем недавно, чтобы потом насладиться процессом капитуляции — в сексуальном плане. Теперь это была беспомощность от отчаяния, от крушения последней надежды… В ее арсенале остались лишь слезы и обидные слова.

— Гадина! Дрянь! Лжец! — вопила она. — Так обойтись со мной! Ты просто мерзавец!