Князь Немертвый - Рацлава Зарецкая

ему горло. Вот кто-то воткнул меч ему в спину. Потом еще и еще… Вот он лежит на земле, не чувствуя своего тела и ожидая конца, который все никак не приходил.

А вот знакомый шепот, который тогда он не смог узнать из-за близости смерти.

Глеб сам согласился, сам позволил ведьме сделать его таким…

По ухмылке Мирины, по холодности своего тела и свербящей горло жажде он уже все понял. Понял, кем он стал.

— Так это была твоя мерзкая ведьма. Она сделала это со мной… — пробормотал Глеб, не сводя взгляда с оберега. Произносить это слово не хотелось, но князь должен был это сделать. Должен был признать, кто он теперь.

— Ты бы умер, брат, — устало заметил Ярослав. — Теперь же мы вместе отомстим Святополку за Бориса, как ты и хотел. Прогоним его с киевского престола, добьёмся справедливости!

— Справедливости, — с грустной улыбкой повторил Глеб, глядя на свои побледневшие руки. — А разве справедливо было делать из меня кровопийцу? А, брат?..

Ярослав свирепо взглянул на Глеба и, не сказав ни слова, резко поднялся и вышел из опочивальни. Мирина, оставив одежду, тоже ушла. Остался один Данияр, но и его Глеб не хотел видеть.

— Уходи, мне нужно побыть одному, — буркнул он.

— Но княже…

— Убирайся! — рявкнул Глеб.

Жажда усиливалась, и он боялся, что накинется на своего воеводу и вопьется ему в глотку.

Тяжело вздохнув, Данияр вышел, оставив князя одного примиряться со своей тяжкой судьбой.

* * *

Почти целую седмицу князь провел в своих покоях, не желая никого видеть, кроме Мирины, которая раз в день приносила ему кровь. Чьей она была, Глеб решил не спрашивать. Люди ведь не интересуются, что за гуся им подали на стол и каким был поросенок, что жарился на вертеле.

Под конец седмицы Глеб наконец покинул свои покои и вышел в прохладную осеннюю ночь. Сверху на нем была одна распахнутая рубаха, но князю было совсем не холодно. Кожа ощущала прохладу, но никак на нее не реагировала.

— От чего приуныл ты, княже? — раздался пугающе знакомый шёпот, похожий на шипение змеи.

— Велена. — Князь обернулся к ведьме и ужаснулся.

Она и раньше выглядела безобразно со своими ожогами, но теперь к ним добавилась еще и старость. Ведьма за короткое время постарела на добрых пятьдесят лет. Некогда темные волосы ее теперь были белыми, а глаза подернулись пеленой. Прямая спина сгорбилась, а кожа, уродливая от ожогов, теперь стала и вовсе походить на кору старого дуба.

— Что с тобой случилось? — спросил Глеб, не в силах оторвать взгляда от ее уродства.

— Такова цена, что я заплатила за твое спасение. — Морщинистые губы ведьмы изогнулись в печальной улыбке.

Князь вспомнил слова Мирины о том, что Велена пожертвовала частью своей жизни ради того, чтобы обратить его. Тогда он не воспринял ее слова всерьез. Теперь же, увидев воочию, полностью осознал цену своей жизни.

— Не стоило жертвовать собой ради меня, — пробормотал князь, отведя от ведьмы взгляд. Негоже так пялиться на чужое горе.

— Мог бы хоть поблагодарить…

— Благодарю.

Ведьма спасла ему жизнь, так почему он не может быть с ней вежливым? Неужели матушка так запугала его рассказами о нечистой силе? Или же все дело во внешности Велены? Была бы она такой, как Мирина, относился бы он к ней иначе?

Сунув руку в карман штанов, Глеб достал оберег, что сжимал в ту судьбоносную ночь, когда едва не умер. Нет, не так. Когда умер и воскрес.

— Твой? — спросил князь, показав оберег, который походил на четыре серпа, чьи рукояти соединялись воедино.

— Мой, — кивнула ведьма. — Это огневик. Он придает силу духа каждому, кто нуждается в этом, а еще защищает владельца в случае опасности.

— Я случайно сорвал его с тебя. Возвращаю. — Глеб протянул ведьме ее оберег, стараясь не показывать своей брезгливости.

Однако Велена не шелохнулась.

— Что, не нужен? — удивился князь.

— Тебе нужнее. Ты на войну уходишь, мстить.

— Зачем оберег кровопийце? — усмехнулся князь. — Мирина сказала, что тех, кого обратили ведьмы, сильнее всех кровопийц.

— Но ты не бессмертен.

— Я никогда не состарюсь и не умру.

— Умереть могут все, даже боги. — Велена смотрела на князя снисходительно, будто мать на своего неразумного дитя. — Солнечный свет, огонь и серебро опасны для тебя. Если вдруг ты умрешь, то станешь неприкаянным духом и будешь бродить по земле вечность, ощущая лишь боль и тоску.

Князь удивленно моргнул. Он знал о трех вещах, что могут убить кровопийцу, но не знал, что станет неприкаянным после смерти. Новость эта его, можно сказать, убила во второй раз, ибо после свершения мести Глеб хотел выти на солнечный свет и истлеть до последней косточки, чтобы уйти на небеса к брату и отцу.

— Знаю, о чем ты думал, — прошипела Велена, сощурив белесые глаза. — Но не получится у тебя обрести покой без моей помощи.

— И что я должен сделать? — Глеб был уверен, что здесь кроется какой-то подвох. Ведьма должна была попросить что-то взамен, нечистая сила никогда ничего просто так не делает. Даже Мирина с отцом попросили у Ярослава защиты в обмен на служение ему.

— Ничего, — шепнула Велена. — Лишь прийти ко мне, когда решишься на смерть.

— У твоих услуг нет цены? — не поверил ей Глеб.

— Для тебя, князь, я делаю все просто так.

— Почему?

Некоторое время ведьма с интересом рассматривала лицо князя, размышляя о чем-то, что ведомо только ей. Затем она горько усмехнулась и отстранённо произнесла:

— Тебе не понять. Сейчас уж точно. Может быть, позже? — Велена подняла взгляд на небосвод, на котором мягким серебряным светом горело множество небесных светил. — Наши души такого же цвета, что и они. — Ведьма указала сухим костлявым пальцем вверх. — После заклятия часть моего духа перешла к тебе, так что береги его. Людей с таким духом очень мало, но, если тебе когда-нибудь все же доведется встретить такого человека, не отпускай его, ибо вместе ваши души будут сиять ярче тех, что смотрят на нас с небес.

Глеб запрокинул голову и всмотрелся в небесные светила. Через несколько дней после обращения он начал видеть в груди у людей маленькие разноцветные точки. Он хотел было спросить у ведьмы, души ли это, но, опустив голову, не увидел ее перед собой. Велена ушла так же незаметно, как и пришла.

* * *

Перед тем как выйти в люди, Глеб обрезал волосы и обмотал нижнюю часть лица длинной темной тканью, чтобы никто его не узнал. После мести молодой князь не планировал задерживаться на этом свете, а посему