Князь Немертвый - Рацлава Зарецкая

улицы до него донеслись сдавленные крики. Вынув меч из ножен, Глеб вперил взгляд на вход в шатер.

Враги не заставили себя долго ждать. Человек десять забежало в шатер и, увидев Глеба, без всяких слов кинулись на него.

Князь отразил несколько атак и ловко зарубил троих, однако на этом его удача закончилась. В шатер вбежало еще несколько человек. Глеб отвлекся на них и сразу же получил скользящий удар по плечу. Шипя от боли, князь кинулся на солдата, что ранил его. Лезвие меча полоснуло врага по шее, из которой на Глеба хлынула горячая алая кровь.

В шатер снова забежали солдаты и князь, отбив атаку широкоплечего мужчины, выругался. Да сколько же их там?!

Оттолкнув ногой подошедшего сбоку солдата, Глеб мечом разрезал плотную ткань шатра и выскочил на улицу. Враг потушил огонь, что дружина Глеба зажигала с сумерками. Как назло, небо затянуло тучами, и вокруг не было видно ни зги.

Глеб слепо бежал к реке, на берегу которой чудь дальше разбитого им лагеря была рыбацкая лодка. Воины, посланные Святополком — Глеб в этом нисколько не сомневался, — не отставали. Видели ли они князя или так же, как и он, слепо бежали к реке?

Внезапно из-за туч на краткий миг выглянула луна. Ее свет озарил блестящую серебром водную гладь и лодку у берега, что была всего в каких-то пятидесяти шагах от Глеба.

Преследование немного стихло, и князь, радуясь своей удачи, кинулся к лодке, однако на его пути вдруг возникла здоровенная фигура. Лунный свет упал на лицо человека, и Глеб узнал в нем своего повара.

— Торчин! — радостно произнес князь при виде своего человека.

Вот только повар был не так рад Глебу. В руке Торчина блеснуло лезвие ножа, и князь все понял. Не сбежать ему сегодня к брату в Новгород, не встретиться больше с верным воеводой Данияром, не отомстить Святополку за смерть Бориса.

Позади раздались крики и топот ног. Глеб обернулся и увидел приближающихся убийц. Грустно усмехнулся, откинул меч в сторону и встал на колени перед своей злой судьбой.

— Смотри, Господи, и суди, — громко произнес он, глядя верх, на темное небо без единой звезды. — Моя душа готова предстать перед тобой, и славу я тебе воссылаю, Отцу и Сыну, и Святому Духу!

Затем взгляд его встретился со взглядом Торчина.

— Делай же то, что тебе приказано, — сказал князь своему повару и закрыл глаза.

* * *

Князь умирал.

Ему было страшно и холодно. Тело бил озноб, а кончики пальцев окоченели настолько, что уже не ощущались. Ног он тоже не чувствовал. Зато отчетливо слышал запах железа и мокрой земли. А еще каркающих ворон, одна из которых даже клюнула его в плечо.

Князь лежал с закрытыми глазами и ждал, когда боги заберут его на небо. Кровь сочилась из его ран и орошала прелую землю под ним. Казалось, что вытекать уже нечему, но алая жидкость все еще продолжала покидать его обессиленное тело. Вот только смерть все никак не спешила за князем.

Оглушительно закаркали вороны и захлопали крыльями, будто их кто-то спугнул. Князь попытался открыть глаза, но сил на это уже не было. Совсем рядом послышался шелест одежд. Чья-то теплая рука коснулась головы князя.

— Хочешь отомстить? — спросил тихий женский голос. — Я могу одарить тебя невиданной силой, которая сразит всех твоих врагов. Ты просто должен дать мне свое согласие на это.

Подул свежий ветер. Запах сырой земли, пропитанной собственной кровью, ударил князю в нос. С трудом приоткрыв рот, он выдохнул:

— Я хочу…

Таинственная женщина тихо и гортанно рассмеялась, и от этого смеха князю стало жутко. Смерть уже не пугала его так, как то, на что он только что согласился.

Женщина сжала горячими руками голову князя, и он ощутил адский жар, исходящий от них. Казалось, что его череп плавится, а глаза вот-вот лопнут. Не в силах терпеть адскую боль, князь закричал. Вскинув руки, он попытался оттолкнуть от себя женщину, но слабость не позволила ему это сделать. Из последних сил он зацепился за что-то прохладное и дернул это.

Вскоре жар утих, а боль спала. Горячие руки больше не сжимали голову князя. Все его тело налилось свинцом, но зато теперь он ощущал каждую его частичку.

Расслабившись и испустив протяжный выдох, князь провалился в забытье.

* * *

Князя разбудил голос брата. Он не сразу понял, что тот говорил — слова никак не хотели собраться в предложение и донести до князя смысл. Открыв глаза, Глеб увидел Ярослава, который обеспокоенно смотрел на него.

— Живой! — воскликнул знакомый голос. Глеб повернул голову и увидел Данияра, на лице которого отпечаталось облегчение.

— Я бы так не сказала. — В опочивальню, где лежал Глеб, вошла Мирина. В руках девушка несла сложенную одежду.

— Что случилось? — хрипло произнес молодой князь. Его рука непроизвольно потянулась к горлу, на котором повар Торчин оставил порез своим ножом.

Раны не было. Даже шрама. Шея была гладкой, здоровой и почему-то прохладной. Глеб прижал к месту, где обычно билась жила, палец, и ощутил слабые и медленные толчки.

— Что со мной? — с плохо скрываемым страхом спросил Глеб, глядя то на брата, то на Данияра.

Последний сразу же помрачнел. Открыл было рот, чтобы ответить, но передумал и растерянно взглянул на Ярослава. Вздохнув, брат сел на край постели Глеба и, поймав его напуганный взгляд, тихо произнес:

— Ты чуть не умер после нападения людей Святополка. Благо, Велена была рядом и спасла тебя.

— Велена? — нахмурился Глеб, вспоминая, кто такая его спасительница.

— Ведьма, что ты видел на именинах Бориса. Помнишь?

Глеб на мгновение перестал дышать. Глаза его округлились, челюсти крепко сжались.

— Что она со мной сделала? — после недолгой паузы спросил Глеб.

— Она спасла тебя, княже! — воскликнул Данияр.

— Она обратила тебя, — вместе с ним произнесла Мирина.

Ярослав и Данияр стрельнули в нее недовольными взглядами, но девушка либо действительно этого не заметила, либо только сделала вид, что не заметила.

— Ты бы умер там, у реки, зарезанный своим человеком. Преданный, так и не отомстивший. Но Велена подарила тебе новую жизнь, пожертвовав частью своей — ведь колдовство это сложное и опасное.

Слушая Мирину, князь вдруг понял, что крепко сжимает в правом кулаке какой-то предмет. Поднеся руку к лицу, он разжал кулак и уставился на витиеватый оберег.

Воспоминания о том, как его убивали, обрушились на князя с такой силой, что он чуть не завыл от боли, но сдержался, крепко сжав оберег ведьмы.

Вот повар перерезал