Отчаяние - Владимир Набоков

Но все-таки, как  он  смeет ... Ах , к  чорту, к  чорту, все к  чорту! {198}

31 марта, ночью.

Увы, моя повeсть вырождается в  дневник . Но ничего не подeлаешь: я уже не могу обойтись без  писанiя. Дневник , правда, самая низкая форма литературы. Знатоки оцeнят  это прелестное, будто бы многозначительное "ночью", -- ах  ты -- "ночью", смотри какой, писал  ночью, не спал , какой интересный и томный! Но все-таки я пишу это ночью.

Деревня, гдe я скучаю, лежит  в  люлькe долины, среди высоких  и тeсных  гор . Я снял  большую, похожую на сарай, комнату в  домe у смуглой старухи, держащей внизу бакалейную. В  деревнe одна всего улица. Я бы долго мог  описывать мeстныя красоты, -- облака, напримeр , которыя проползают  через  дом  из  окна в  окно, -- но описывать все это чрезвычайно скучно. Меня забавляет , что я здeсь единственный турист , да еще иностранец , а так  как  успeли как  то разнюхать (впрочем , я сам  сказал  хозяйкe), что я из  Германiи, то возбуждаю сильное любопытство. Мнe бы скрываться, а я лeзу в самое, так  сказать, видное мeсто, трудно было лучше выбрать. Но я устал ; чeм  скорeе все это кончится, тeм  лучше.

Сегодня, кстати, познакомился я с  мeстным  жандармом , -- совершенно опереточный персонаж ! ?то довольно пухлый розовый мужчина, ноги хером , фатоватые черные усики. Я сидeл  на концe улицы на скамейкe, и кругом  поселяне занимались своим  дeлом , т. е. притворялись, что занимаются своим  дeлом , а в  сущности с  неистовым  любопытством , в  каких  бы позах  они ни находились, из -за плеча, {199} из  подмышки, из -под  колeна слeдили за мной, -- я это отлично видeл . Жандарм  нерeшительно подошел  ко мнe, заговорил  о дождe, потом  о политикe. Он  кое-чeм  напомнил  мнe покойнаго Феликса, -- солидным  тоном , мудростью самоучки. Я спросил , когда тут  послeднiй раз  арестовали кого-нибудь. Он  подумал  и отвeтил , что это было шесть лeт  тому назад , -- задержали испанца, который с  кeм -то повздорил  не без  мокрых  послeдствiй и скрылся в  горах . Далeе он  счел  нужным  сообщить мнe, что в  горах  есть медвeди, которых  искусственно там  поселили для борьбы с  волками, -- что показалось мнe очень смeшным . Но он  не смeялся, он  стоял , меланхолично покручивая лeвый ус  правой рукой и разсуждал  о современном  образованiи:

"Вот , напримeр , я, -- говорил  он , -- я знаю географiю, арифметику, военное дeло, пишу красивым  почерком ..." Я спросил : "А на скрипкe играете?" Он  грустно покачал  головой.

Сейчас , дрожа в  студеной комнатe, проклиная лающих  собак , ожидая, что в  углу с  треском  хлопнет  мышеловка, отхватив  мыши голову, машинально попивая вербеновую настойку, которую хозяйка, считая, что у меня хворый вид  и боясь вeроятно, что умру до суда, вздумала мнe принести, я сижу, и вот  пишу на этой клeтчатой школьной бумагe, другой было здeсь не найти, -- и задумываюсь, и опять посматриваю на мышеловку. Зеркала, слава Богу, в  комнатe нeт , как  нeт  и Бога, котораго славлю. Все темно, все страшно, и нeт  особых  причин  медлить мнe в  этом  темном , зря выдуманном  мiрe. Убить себя я не хочу, это было бы не экономно, -- почти в  каждой {200} странe есть лицо, оплачиваемое государством , для исполненiя смертной услуги. И затeм  -- раковинный гул  вeчнаго небытiя. А самое замeчательное, что все это может  еще продлиться, -- т. е. не убьют , а сошлют  на каторгу, и еще может  случиться, что через  пять лeт  подойду под  какую-нибудь амнистiю и вернусь в  Берлин , и буду опять торговать шоколадом . Не знаю, почему, -- но это страшно смeшно.

Предположим , я убил  обезьяну. Не трогают . Предположим , что это обезьяна особенно умная. Не трогают . Предположим , что это -- обезьяна новаго вида, говорящая, голая. Не трогают . Осмотрительно поднимаясь по этим  тонким  ступеням , можно добраться до Лейбница или Шекспира и убить их , и никто тебя не тронет , -- так  как  все дeлалось постепенно, неизвeстно, когда перейдена грань, послe которой софисту приходится худо.

Лают  собаки. Холодно. Какая смертельная, невылазная мука. Указал  палкой. Палка, -- какiя слова можно выжать из  палки? Пал , лак , кал , лампа. Ужасно холодно. Лают , -- одна начнет , и тогда подхватывают  всe. Идет  дождь. ?лектричество хилое, желтое. Чего я, собственно говоря, натворил ?

1-го апрeля.

Опасность обращенiя моей повeсти в  худосочный дневник  к  счастью разсeяна. Вот  сейчас  заходил  мой опереточный жандарм , дeловитый, при саблe, и не глядя мнe в  глаза, учтиво попросил  мои бумаги. Я отвeтил , что все равно намeрен  на-днях  прописаться, а что сейчас  не хочу вылeзать из  постели. Она настаивал , -- был  вeжлив , извинялся, но настаивал . {201} Я вылeз  и дал  ему паспорт . Уходя, он  в  дверях  обернулся и все тeм  же вeжливым  голосом  попросил  меня сидeть дома. Скажите, пожалуйста!

Я подкрался к  окну и осторожно отвел  занавeску. На улицe стоят  зeваки, человeк  сто; и смотрят  на мое окно. В  толпe пробирается мой жандарм , его о чем -то рьяно спрашивает  господин  в  котелкe набекрень, любопытные их  затeснили. Лучше не видeть.

Может  быть, все это -- лжебытiе, дурной сон , и я сейчас  проснусь гдe-нибудь -- на травкe под  Прагой. Хорошо по крайней мeрe, что затравили так  скоро.

Я опять отвел  занавeску. Стоят  и смотрят . Их  сотни, тысячи, миллiоны. Но полное молчанiе, только слышно, как  дышат . Отворить окно, пожалуй, и произнести небольшую рeчь.