Противостояние - Стивен Кинг

Сомс достал из черной сумки стетоскоп.

– А теперь, Джон, твоя очередь. Снимай рубашку.

– Снимать рубашку? Это еще зачем?

– Потому что твоя жена попросила меня тебя осмотреть, вот зачем. Она думает, что ты болен, и не хочет, чтобы ты заболел еще сильнее. Бог ее знает, почему. Ну не говорил ли я ей, что когда ты наконец будешь гнить в могиле, нам с ней не надо будет больше таиться? Ну давай, Джонни. Покажись нам.

– Это была обычная простуда, – сказал Бейкер, неохотно расстегивая рубашку. – Сегодня утром я уже чувствую себя отлично. Честное слово, парень, у меня такое чувство, что ты болен сильней, чем я.

– Не ты будешь указывать доктору, а доктор – тебе. – Пока Бейкер снимал рубашку. Сомс повернулся к Нику и сказал: – Забавно, похоже, все в округе свалились от простуды. Миссис Лэтроп заболела, и вся семья Ричи, и даже Билли Уорнер кашляет в своей камере.

Бейкер вынырнул из своей майки. Когда стетоскоп прикоснулся к его груди, у него перехватило дыхание.

– Господи, какой холодный! Ты что, держишь его в морозилке?

– Вдохни, – сказал Сомс, нахмурившись. – Теперь выдохни.

Сомс возился с шерифом очень долго. Прослушивал грудь и спину. Наконец он отложил стетоскоп и осмотрел ему горло.

– Ну? – спросил Бейкер.

Сомс надавил пальцами на подчелюстные железы Бейкера. Бейкер дернулся.

– Мне даже не надо спрашивать, больно ли здесь, – сказал Сомс. – Джон, сейчас ты отправишься домой и ляжешь в постель. Это не совет, это распоряжение врача.

– Амброз, – ответил шериф спокойно. – Ведь ты же знаешь, что я не могу. У меня на руках трое заключенных, и сегодня их надо отправить в Кэмден. Прошлой ночью я оставил с ними этого паренька, но больше я так не поступлю.

– Забудь о них, Джон. Тебе надо подумать о самом себе. Это какая-то дыхательная инфекция, довольно сильная, судя по звуку, и к тому же сопровождаемая лихорадкой. Твои дыхательные пути воспалены, Джон, и, говоря откровенно, это вовсе не шуточки для такого тучного человека, как ты. Иди и ложись. Если завтра будешь чувствовать себя нормально, отвезешь их в Кэмден, но лучше бы тебе вызвать патрульную машину, чтобы она забрала их.

Бейкер виновато посмотрел на Ника.

– Знаешь, – сказал он, – я действительно немного не в своей тарелке. Может быть, если я немного отдохну…

«Идите домой и ложитесь, – написал Ник. – Я буду осторожен».

– Похоже, лихорадка опять возвращается, – сказал Бейкер, надевая рубашку. – А я-то думал, что избавился от нее.

– Прими аспирин, – сказал Сомс, запирая на замок врачебную сумку. – Отвратительная вещь эти инфекции в гландах.

– В нижнем ящике стола лежит коробка из-под сигар, – сказал Бейкер. – Там деньги на служебные расходы. Можешь пойти в кафе и купить по дороге обезболивающее лекарство. Только укажи в расписке, сколько денег ты взял. Я свяжусь с полицией штата, и к концу дня тебя от них избавят.

Ник показал большой палец.

– Я во многом доверился тебе, хоть мы и знакомы совсем недавно, – сказал Бейкер серьезно. – Но я надеюсь, что ты этого заслуживаешь.

Ник кивнул.

Жена шерифа Джейн Бейкер пришла около шести часов с накрытой тарелкой в руках и пакетом молока.

«Большое спасибо, – написал Ник. – Как чувствует себя ваш муж?»

Маленькая женщина с каштановыми волосами рассмеялась.

– Он хотел прийти сам, но я отговорила его. После полудня лихорадка так усилилась, что я испугалась, но к вечеру температура снизилась. Думаю, что это из-за патрульной полиции штата.

Ник посмотрел на нее вопросительно.

– Они сказали ему, что не могут никого прислать за арестованными до девяти часов завтрашнего утра. У них был тяжелый день, двадцать или больше полицейских больны. А те, кто был на службе, транспортировали людей в госпиталь в Кэмдене и даже в Пайн Блафф. Все вокруг болеют. У меня такое чувство, что Эм Сомс обеспокоен куда сильнее, чем он хочет это показать.

Она и сама выглядела обеспокоенной.

– Я хочу извиниться перед тобой за моего брата, – сказала она.

Ник смущенно пожал плечами.

– Я надеюсь, что ты останешься в Шойо. Ты нравишься моему мужу и мне тоже. Будь осторожен с этими людьми.

«Буду, – написал Ник. – Скажите шерифу, что я желаю ему поскорее поправиться».

– Обязательно скажу.

Потом она ушла, и Ник провел ночь, время от времени просыпаясь, чтобы проверить своих трех подопечных. Двое местных парней зашли посмотреть, все ли у него в порядке, и Нику показалось, что оба больны простудой.

Ему снился странный сон. Когда он проснулся, он вспомнил только, как он шел во сне вдоль нескончаемых рядов зеленой кукурузы, что-то ища и чего-то опасаясь – чего-то ужасного, что следовало за ним по пятам.

Утром он поднялся рано и начал тщательно подметать дальний конец тюрьмы, не обращая внимания на Билли Уорнера и Майка Чайлдреса. Когда он проходил мимо, Билли крикнул ему:

– Рэй вернется, помни об этом. А когда он схватит тебя, то тебе захочется быть не только глухим и немым, но и слепым!

Ник стоял к нему спиной и пропустил большую часть фразы.

В кабинете он взял в руки старый номер журнала «Тайм» и принялся читать. Он подумал о том, не положить ли ему ноги на письменный стол, но решил, что это лучший способ нажить неприятности в том случае, если шериф застанет его в этой позе.

В восемь часов утра он с тревогой стал думать о том, не случился ли у шерифа повторный приступ лихорадки прошедшей ночью. К четверти девятого он почувствовал себя очень неспокойно. Он подошел к двери, за которой были камеры, и заглянул внутрь.

Билли и Майк стояли у дверей своих камер и колотили по прутьям своими туфлями. Винс Хоган лежал на койке. Он лишь повернул голову и посмотрел в сторону двери, когда Ник заглянул. Лицо Хогана было смертельно бледным, лишь на щеках проступал чахоточный румянец. Под глазами образовались темные мешки. Крупные бисерины пота выступили у него на лбу. Ник встретился с его безразличным, блуждающим взглядом и понял, что он сильно болен. Его беспокойство усилилось.

– Эй, чушка, как насчет жратвы? – позвал его Майк. – Старине Винсу, похоже, нужен доктор.

Ник кивнул и вышел, пытаясь сообразить, что же ему теперь делать. Он склонился над письменным столом и написал записку: «Шериф Бейкер! Я ушел за завтраком для заключенных и за доктором Сомсом для Винсента Хогана. Похоже, он действительно сильно болен, а не притворяется. Ник Андрос».

Он оставил записку в центре письменного стола. Потом, засунув блокнот в карман, вышел на улицу.