Все о страсти - Стефани Лоуренс

— Прекрасно, — прошипела она, повернувшись к нему и скрещивая руки.

Ему пришлось бороться с собой, чтобы не отвести взгляда от ее лица, чтобы не глазеть на вершинки грудей, натянувшие тугой шелк.

— Теперь можешь объяснить, как случилось, что ты посчитал мою кузину той женщиной, на которой решил жениться.

Ее требовательный тон живо привел его в себя. Не дождавшись ответа, она воздела руки к небу.

— Как ты мог сделать такую ошибку?

— Очень легко. У меня были вполне резонные основания полагать, что твоя кузина и есть та дама, которой я сделал предложение.

Ее глаза, выражение лица — все словно умоляло убедить ее. Уверить.

Он стиснул зубы.

— В тот день, когда я приехал сделать предложение, пришлось возвращаться на конюшню через цветник.

Франческа с готовностью закивала:

— Прекрасно помню. Прекрасно.

— До того как мы встретились, я увидел твою кузину, сидевшую в саду и читавшую книгу. Вряд ли она меня заметила.

— Она часто там сидит.

— В это время какая-то женщина окликнула тебя.

— Эстер. Я услышала и скорее побежала…

— Как только Эстер назвала твое имя, Френни закрыла книгу, накинула шаль и поднялась.

Франческа досадливо поморщилась:

— Совсем как ребенок: такая же любопытная. Если кто-то кого-то зовет, ей обязательно нужно выяснить зачем. Но не мог же ты только поэтому предположить…

— Эстер позвала снова: «Франческа… Френни…» — и Френнн ответила: «Я здесь». Естественно, я решил, что «Френни» — уменьшительное от «Франческа». Я был убежден, что это ты.

Она пристально изучала его.

Ее гнев улегся, вытесненный беспокойством.

— Ты сказал, что гулял с Френни. Дважды. Что ты ей говорил?

Джайлз упрямо выдвинул подбородок.

— Клянусь честью, что не упоминал ни о чем таком…

Она нетерпеливо отмахнулась.

— Готова поверить, что ты словом не упомянул о предложении, но Френни, судя по словам Чарлза, так и осталась ребенком. Она вечно фантазирует, преувеличивает, сочиняет. — Руки Франчески выразительно жестикулировали, глаза умоляли понять. — О чем ты с ней беседовал?

— Почему это так важно? — нахмурился он.

Франческа плотно сжала губы, но все же не выдержала:

— Френни упомянула, что к ней приезжал джентльмен. Дважды. Она посчитала его визиты верным знаком того, что он решил сделать предложение. Я пыталась расспросить ее подробнее, но она упрямо молчит. Иногда Френни бывает ужасно скрытной. И очень часто выдает желаемое за действительное.

Он совсем помрачнел. Видя эго, она спешила выговориться:

— Я даже не знаю, действительно ли тот человек, о котором она мечтает, именно ты, но эго вполне возможно, а она…

— Домыслила остальное. Я представился как Джайлз Роулингс, дальний…

Он осекся, услышав, как тихо ахнула Франческа.

— Что? В чем дело?

— Я… то есть мы, Эстер, Чарлз и я, всегда говорили о тебе как о Чиллингуорте, а когда прибыли сюда, все остальные делали то же самое, по крайней мере в присутствии Френни. Она, должно быть, не понимала…

— Кто я? И оставалась в неведении до самой церемонии? Что же, это вполне объясняет ее реакцию. Может, потрясение отрезвило ее? Уж слишком большое значение она придавала нашим встречам.

— Кстати, о встречах…

— Во время первой мы говорили только о собаках. Я спросил, ее ли это спаниели. Она ответила, что они просто живут здесь. Позже я отпустил какое-то замечание насчет их пятен, и она согласилась. На этом мы расстались. На следующий день ее занимали деревья. Она допытывалась, как они называются. — Он покачал головой. — По-моему, я дважды ей ответил и больше не произнес ни слова, разве что попрощался. Больше я ничего не могу вспомнить. Поверь, если твоя кузина и напридумывала что-то, ее россказни не имеют ни малейшего основания. Ни ты, ни я ничего не можем тут поделать. Ты сама сказала, что даже не знаешь, имела ли она в виду меня или кого-то другого. Или вообще никого. Не пойму, почему она повела себя в часовне таким образом. Может, Чарлз прав и она просто переволновалась?

Франческа смотрела ему в глаза. Все верно: никто из них ничего не может сделать, по крайней мере сейчас. Он потянулся к ней; она отстранилась.

— Твоя ошибка — всего лишь первое яблоко раздора. Есть еще и другие. Я хочу понять, почему ты, воображая, будто сделал предложение Френни, так настойчиво… ухаживал за мной? — Она была уверена, что он поймет намек. И кажется, оказалась права. И без того угрюмое лицо потемнело еще больше. Но отступать она не намеревалась: — Если ты принял ее за меня, кем, по-твоему, была я?

Его глаза превратились в две узкие щелки. Он окинул ее взглядом, который она ощутила, как прикосновение, прикосновение длинных пальцев к обнаженной коже. Ее тело словно закололо сотнями крошечных иголочек. Она твердо подавила начавшийся было озноб и взглянула ему прямо в глаза.

— Я подумал, — процедил он, — что ты цыганка. Щедро одаренная… природой и слишком дерзкая для молодой дамы. — Он бесшумно шагнул вперед, словно подкрадываясь к ней. — Посчитал тебя пылкой и готовой на все особой.

Франческа вызывающе тряхнула головой:

— Я прекрасно понимаю, о чем вы подумали, милорд.

Она не сделала попытки отступить.

— Еще бы. Ты думала о том же. — Он остановился перед ней и, подняв руку, провел пальцем по щеке, запрокинул ее лицо. — Будешь отрицать это?

Франческа презрительно скривила губы.

— Нет. Но я не пришла к тебе сразу после того, как сделала предложение другому.

Джайлз понял свой промах, но было поздно.

— Как ты посмел? — Сверкая глазами, она ткнула его пальцем в грудь. — Как посмел сделать предложение мне и уже через несколько минут помышлять о том, чтобы сделать другую женщину своей любовницей?!

— Но этой другой и была ты!

— Да, но ты-то этого не знал!

Она снова ткнула его пальцем. Он отодвинулся, но она вихрем налетела на него:

— Ты пришел за мной, искал меня в саду, целовал, ты почти соблазнил меня!

Она была намного ниже и слабее его, и все же ярость превратила ее в фурию. Она наступала, он отступал, шаг за шагом, перед палящим бешенством в ее глазах.

— Ты оставил женщину, которую считал своей нареченной, и отправился ко мне, чтобы…

— Но ты была готова отдаться!

— Разумеется! Я знала, что ты — мой будущий муж! Я думала, ты хочешь меня, меня, свою невесту!

— Я хотел тебя…

Она прервала его гневной итальянской тирадой. Он бегло говорил по-итальянски, но она тараторила с такой скоростью, что он понимал едва ли одно слово из десяти. Слова вроде «чванливый», «свинья» и еще парочка подобных давали некоторое представление о смысле речи, но защищаться не было ни сил, ни возможности.

— Нельзя ли помедленнее? Я тебя не понимаю.