Фаворит богов - Анна Емельянова

   — Мы посланы вам навстречу полководцем Германиком! — сообщил капитан триремы. — Он велел проводить вас на Родос, где вы переждёте непогоду, а затем снова продолжите своё плавание.

Услышав о Германике, Планцина нахмурилась, но Пизон решил сделать вид, будто испытывает к нему благодарность.

   — Великий Германик! — громко сказал он, а капитан присланной триеры согласно закивал ему и улыбнулся.

Флотилия Пизона, сопровождаемая триремами Германика, сражаясь со стихией, взяла курс на Родос.

Буря всё ещё свирепствовала над островом, когда Пизон впервые увидел его очертания, тонущие во мгле ночи. Он никогда не был здесь прежде. Сейчас остров меньше всего напоминал ему о тех легендах, связанных с богом солнца Гелиосом, ибо Пизон приближался к его брегам сквозь ночь и штормящее море.

Говорили, что наяда Родос была любовницей Гелиоса. Согласно преданию, когда боги делили землю, Гелиос отсутствовал, ибо, по обыкновению, объезжал её на колеснице. Но Зевс, решив, что Гелиос достоин получить владения, предложил вновь разделить землю, когда бог Солнца вернётся на Олимп. Тогда Гелиос и увидел красивый остров, лежащий среди голубого моря. Он взял этот остров себе и с тех пор жил там вместе с наядой Родос, ставшей его женой. Остров был назван её именем.

Нынче даже от статуи бога Солнца уже ничего не осталось. Лишь местные жители передавали странникам предания об этой удивительной скульптуре и показывали, словно достопримечательность, место, где она стояла.

Причалив в бухте, корабли Пизона оказались в безопасности. На пристани наместника встретил Поппей Сабин и несколько центурионов.

   — Великий Германик! — воскликнул Пизон, всплеснув руками.

При виде такой наглости Поппей поморщился, но решил держать себя с гостем вежливо.

   — Вас проводят в дом здешнего префекта, — сказал он. — Там вы переоденетесь и приведёте себя в порядок. Германик предложил вам быть на Родосе его гостями столько, сколько вы сами захотите.

   — Вряд ли мы задержимся тут, — ответил Пизон. — Я поблагодарю Германика, и как только прекратится этот чудовищный шторм, вновь продолжу своё плавание в Сирию.

Кивнув, Поппей повёл за собой Пизона и его окружение в сторону жилища префекта.

За окнами дома шторм бушевал всю ночь. Только с первыми лучами солнца, заискрившегося на водной глади, буря начала отступать на юг. Пизона это обрадовало. Он не хотел задерживаться на Родосе.

После завтрака пришёл Поппей Сабин и предложил проводить гостей к Германику. Переодевшись в чистую тогу и нацепив венец наместника, Пизон отправился к полководцу. Планцина решила присоединиться к мужу, чтобы усыпить бдительность Германика своим лицемерием.

Сидя у окна, Германик по-прежнему кутался в плащ от ветра. На нём не было сейчас ни золотых украшений, ни панциря. Огонёк масляной лампы погас, потушенный порывом шквала, ворвавшегося в открытое окно.

   — Приветствую тебя, — молвил Пизон, входя в комнату. — Признаться, я был удивлён, когда узнал, что триремы, доставившие нас на остров, принадлежат тебе.

Германик печально усмехнулся.

   — Главное — это то, что ты спасён, — ответил он. — Хотя если бы я выслал корабли раньше, возможно, часть твоих судов не затонула бы.

   — Забудь о них! Ты спас меня. И я тебе очень благодарен.

Опустив голову, Пизон помолчал несколько секунд. Германик тяжело вздохнул, думая, что наместника мучает раскаяние.

   — Послушай, Германии, — вновь заговорил Пизон.

В Афинах я был к тебе несправедлив. Прошу, прости меня.

   — Прощаю, — отозвался Германии. — И надеюсь, что впредь между нами не возникнет разногласий. Оставайся здесь, сколько сам захочешь. Мои люди будут к тебе доброжелательны.

   — Нет, — возразил Пизон. — Я не могу мешкать в пути. Меня ждут мои подданные в Сирии, куда я получил назначение. Сегодня шторм закончился, и ничто не препятствует мне продолжить моё плавание.

Выступив вперёд, Планцина широко улыбнулась Германику.

   — Мы с удовольствием примем тебя в Антиохии, — произнесла она вкрадчиво. — По случаю прибытия твоей армии мы велим устроить пир и щедро отблагодарим тебя за твоё великодушие к нам. Приезжай!

   — Конечно, я воспользуюсь твоим предложением, Планцина, — кивнул Германии. — Кесарь приказал мне посетить Антиохию сразу же после завершения мятежа в Армении.

   — Позволишь ли ты нам готовиться к отплытию? — спросил Пизон.

   — Разумеется! Вы свободны в своих действиях. Более того, мои люди получили от меня приказ содействовать вам, если вы этого захотите.

Зааплодировав, Пизон чуть склонил голову:

   — Я и не знал, что Германии действительно самый благородный человек в Риме, — молвил он, и в его голосе жена уловила едва различимую насмешку.

Германик не обратил на это внимания. Он считал, что Пизон переменил своё мнение о нём и что вместо зависти в душе сирийского наместника возникла признательность. Но он ошибался. Как и прежде, Пизон преследовал лишь одну цель — выполнить приказ Августа и погубить полководца. Такие люди забывают добро и не знают чувства благодарности.

Тем же вечером с приливом флотилия Пизона вновь отправилась в плавание. Им предстояло ещё несколько дней пути по морю, а затем по реке Оронт к стенам Антиохии.

ГЛАВА 37

Лёжа рядом с Ливиллой в спальне своего дома, Сеян рассеянно изучал линии её гибкого обнажённого тела. Она обладала очень стройной фигурой, точёными бёдрами, длинными ногами. Кожа её казалась белой, как снег. Распущенные золотые волосы спадали с края постели.

Уже четыре дня Апиката гостила в Кумах у сестры. Друз по ночам развлекался на пирах — он стал весьма известным полководцем, и его часто приглашали в лучшие дома граждан Рима. А Ливилла проводила ночи в спальне Сеяна. Её тайно приводили к нему рабы. Никто пока не догадывался об их связи.

Проведя рукой по плечу Ливиллы, Сеян вдруг склонился к её уху:

   — Нам нужно расстаться, любовь моя, — шепнул он.

Вздрогнув, Ливилла резко повернулась к нему:

   — Зачем нам расставаться, Сеян?

   — Я ведь глава преторианцев. Кесарь мне доверяет. Вдруг о нашей связи узнают люди?

   — Не верю, что ты боишься потерять доверие кесаря! — воскликнула Ливилла, вскочив и завернувшись в шёлковую простынь.

   — Не забывай, что ты всё ещё замужем за Друзом.

   — Но я люблю тебя, а не Друза!

   — Однако ты его жена. Если кесарь услышит, что я делю с тобой ложе, он не только лишит меня доверия, но и отправит в изгнание. Ведь всем в Риме хорошо известно о том, как сильно кесарь любит сына!

   — И ты боишься его гнева настолько, что согласен пожертвовать своей любовью ко мне?! — закричала Ливилла.

Её большие глаза сверкали от ярости, щёки горели, она нервно сжимала кулаки, с трудом сдерживая бешенство.

   — Хм! Гнев кесаря очень опасен! — молвил Сеян. — Разве то, что я пожертвую собой ради любви, позволит нам быть вместе? Нет. В любом случае нам предстоит разлука.

Упав на постель рядом с ним, Ливилла попыталась обнять его, но он отстранил её руки.

   — Сеян! Сеян, не бросай меня! Я же могу развестись с Друзом! — зарыдала она. — Мне не нужен его титул при дворе, его происхождение и победы... Я люблю тебя, а не его!

   — Развод? — усмехнулся Сеян. — Ты, наверное, поставила цель погубить меня! Если ты разведёшься из-за связи со мной, кесарь найдёт против меня обвинение и казнит! У него разбитое сердце, Ливилла... И он не захочет, чтобы ты так же разбила сердце Друзу.

Говоря Ливилле все эти жестокие слова, Сеян вовсе не собирался с ней расставаться сейчас. Она была ему необходима для осуществления его коварного плана.

Ливилла со всей страстью своей непостоянной натуры любила Сеяна. А Сеян жаждал одного — уничтожить Друза и со временем стать преемником Тиберия. К Ливилле он относился с симпатией, она умела разжечь в нём желание, но сильной любви он к ней не испытывал. Для него Ливилла превратилась в то оружие, которым он собирался убить Друза. Разговор о предстоящей разлуке он завёл с ней неслучайно, а лишь для того, чтобы поселить в её ранимой душе тревогу.

   — Но я так люблю тебя, Сеян! — плакала Ливилла, закрыв лицо ладонями. — Не бросай меня! Я сделаю всё, что ты хочешь, лишь позволь мне быть с тобой!

   — Есть выход из той ситуации, в которой мы находимся, — прошептал Сеян, неожиданно ласково взяв Ливиллу за руку. — Но выход этот рискованный. Ты готова ради меня рисковать?

   — Конечно! Ради тебя я совершу всё, что в моих силах!

   — В таком случае знай, что от Друза можно избавиться. Существует опасный, но надёжный способ. Мы можем убить его.

   — Убить? — произнесла Ливилла дрожащим голосом и в недоумении посмотрела на претора.

   — Да.