Следы ведут в прошлое - Владимир Кайяк

— Спал?

— А то нет? А ваши, извините, опухшие глаза? А нехарактерный для вас непорядок во внешности? Застегнутая через пуговицу рубашка?

Потрясенный, я констатировал, что он действительно прав. Вообще, мне нравился мой упрямый телохранитель: он обладал воображением и чувством юмора, а эти качества я ценю.

Выйдя на улицу, я спросил у Лапсиня:

— Вам известно также, кто звонил мне по телефону?

— Само собой.

— Спасибо! Сожалею, что заставил вас так долго ждать, больше это не повторится.

— Надеюсь, — заметил Лапсинь с улыбкой, — что и период притирки характеров на этом закончится.

Мы вошли в мясной павильон рынка. Виту Клейн нам показала первая же продавщица. Клейн, плотная брюнетка, как раз рубила топором баранье бедро на широченном чурбаке. Она трудилась с энергией и точностью гильотины, после каждого удара на чурбак ложился аккуратный ломоть мяса, не толще и не тоньше прежнего.

Меня радует добросовестно и ловко выполняемая работа, и я залюбовался четкими движениями Клейн. Видно, почувствовав, что за ней наблюдают, женщина обернулась, глянула на нас задорными черными глазами:

— За шашлычком, мальчики, пришли? Мясо хорошее, берите, жалеть не будете!

Мальчики! Я ответил почти сердито:

— Шашлычок предлагайте другим! У нас с вами будет более серьезный разговор.

Клейн пожала плечами, положила топор и подошла к прилавку. Ей было лет тридцать, лицо круглое, румяное, почти красивое. Неприятными были только усмешка и нахальный взгляд.

Я спросил прямо и резко:

— Как фамилия вашего гостя, с которым вы вместе кутили ночью?

— А, сыщики! Что ж, мне скрывать нечего. Его звать Хельмут Расинь. Дальше что?

— Когда он к вам явился?

— Около одиннадцати вечера, на часы не смотрела.

— Когда ушел?

— Вместе со мной, молодой человек, сегодня утречком... Дальше что? — Клейн смотрела мне прямо в глаза своими нахально смеющимися глазами.

— Где он проживает?

— Садовая, девять. Но если он вам срочно занадобился, вы там Хельмута не ищите, домой он является редко.

— Где он работает?

— Где придется. На той неделе замещал здесь меня, а теперь собирается подхалтурить на сплаве. Наверно, пошел наниматься в сплавную контору, там его знают. Больше вам от меня ничего не требуется? Жаль!

Клейн оперлась о невысокий прилавок так, что в вырезе не особенно чистой розовой кофточки виднелись округлости грудей; при этом она смеялась уж совсем вызывающе...

— Пока все. Спасибо.

13

Когда я пришел в прокуратуру, намерение немедленно разыскать Расиня у меня испарилось. Едва я вошел в свой кабинет, меня вызвал прокурор.

У него находился человек, которого я узнал с первого взгляда.

— Знакомьтесь! — воскликнул Друва. — Это гражданин Петер Пауна, наш долгожданный и желанный.

В голосе Сома звучала издевка, которую я сразу расслышал и истолковал правильно. Очевидно, наша версия об этом человеке...

— Прошу! — прокурор протянул мне исписанный лист бумаги. — Садитесь, читайте!

Я сел и стал читать:

«Пауна Петер Кришьянович, тридцати двух лет. Пробыл три недели в санатории «Упесличи». Шестого июля с. г., по окончании санаторного лечения, провел вечер у друзей на Полевой улице, номер десять, откуда в двадцать три часа тридцать минут уехал на вокзал в такси. Взял билет до Силгале, сел в третий вагон. На станции Силгале выскочил прямо из этого вагона, причем не на перрон, а на другую сторону, чтобы не ждать, пока отойдет поезд, так как на той стороне начинается дорога, ведущая к хутору родственников гражданина Пауны. У этих родственников, близ станции Силгале, гражданин Пауна находился до сегодняшнего дня, что могут подтвердить нижеследующие лица...»

— М-да, — Сом покачал головой, — есть у вас вопросы к гражданину Пауне?

— Есть. Гражданин Пауна, вечером шестого июля вы шли через калниенский парк?

— Да. Там можно пройти напрямик, а я спешил, боялся опоздать на поезд.

— Парк был освещен?

— Освещен.

— Кого встретили в парке? Вообще кого-нибудь видели?

— Да... То есть нет... Вблизи не видел!

— А издали?

— Милиционера видел.

— Не будете ли вы так любезны показать мне, по каким дорожкам вы шли? Вы это помните?

— А как же! Конечно, помню! В тот вечер я выпил, это верно, но не напился...

— Такси долго ждать пришлось?

— Нет! Как вышел на улицу, так и увидел, повезло мне, остановил и сел.

— В котором часу это было?

— Ровно в двадцать три девятнадцать, я еще спросил шофера, поспеем ли на вокзал, на поезд в двадцать три тридцать одна. Насчет времени я не ошибаюсь.

— Отлично. Может быть, сходим сейчас в парк? Вы не возражаете? — спросил я прокурора.

— Действуйте, — хмуро разрешил Друва.

По дороге я еще раз отдал должное изумительной зрительной памяти шофера Лусте: он будто на кинопленку снял этого человека, каждая мелочь совпадала. За исключением, конечно, одежды — Пауна сегодня принарядился. Мне бы вот так, с одного взгляда, удерживать в памяти увиденное!

В парке с Пауной повторили его вчерашний маршрут. Я попросил его идти тем же темпом, что и вчера, засек время, и мы двинулись. Пауна болтал, не переставая:

— Не сердитесь, что я так мчусь, я же спешил, ну и крыл напрямик... Парк был освещен, всюду пусто, это я точно знаю. А почему знаю? Да потому, что я же был навеселе, сам не заметил, как запел во весь голос песенку «Где мой белый конь», да сразу же и осекся, посмотрел вокруг — не слышит ли кто, как я ору, неудобно все-таки. А кругом, ну как есть, ни души! Так вот, прошел я пруд, повернул налево, чтобы выйти из парка через восточные ворота, там ближе...

— Когда и где вы увидели милиционера?

— Вот когда поднимался на тот пригорок, милиционер выбегал из парка прямо галопом через калитку, что на южную сторону. А перед тем, это когда я еще внизу был, только подходил к пруду, наверху началась стрельба. Несколько раз выстрелили, точно. За той калиткой, куда потом милиционер...

— После того, как раздались выстрелы, вы никого не видели? Не смотрели по сторонам?

— И как еще! Стрельбу-то у нас не так часто слышишь, волей-неволей испугаешься. Жутковато даже стало, особенно когда милиционер... Я еще несколько раз обернулся, как ни спешил!

— Почему вы милиционера видели, а он вас, говорит, не видел?

— Этого уж я не знаю... Стойте-ка — я же в тот момент здесь был, под горкой, в тени, здесь фонари не горели. А мне все как на ладони...

Мы дошли до дома номер двенадцать, где Пауна вчера сел в такси.

Я посмотрел на часы, подсчитал, сколько времени мы шли от парка, и распрощался с Пауной. Он был разочарован. Если еще понадобится, он готов в любое время, пусть вызовут...

Едва удалился Пауна, возле меня как из-под земли вырос Лапсинь.

— Лапсинь, у таинственного блондина не оказалось никакой тайны! Гражданин Пауна, которого мы так усердно искали, подтвердил ваши слова: после покушения на Бредиса никто не забегал в парк.

— Конечно, ведь на склоне за воротами мало деревьев, дорожки прямые, цветы и декоративные кусты мелкие. Добро бы он полз по-пластунски, так ведь ему же надо было отрываться от погони по самой прямой трассе и на четвертой скорости.

— Да, Лапсинь, да, — проговорил я рассеянно.

— Значит, версия насчет Пауны окончательно лопнула?

— Как мыльный пузырь. Зря убивали время. Вы хорошо рассмотрели блондина? Похож на описание шофера Лусте?

— Как две капли воды. Идея! Начну-ка тренировать зрительную память...

— Эх вы, спортсмены! По-вашему, можно натренировать себе все, что угодно.

— Конечно, можно! Вот я вам расскажу...

— Только не сейчас. Я окажусь невнимательным слушателем, в голове гудит... Конечно, если ваша идея осуществима, то время на розыски Пауны не зря потеряно... Лапсинь, а ведь вы тоже совсем сникли, а? — Я заметил, что бравый спортсмен уже второй раз споткнулся.

— Извините, — засмеялся он, — спать пришлось маловато.

«Маловато»! Я хоть два часа продремал, а он ни минутки. И еще извиняется.

Мы шагали по парку. Был тихий вечер. По пруду лениво плавали лебеди — дежурный инвентарь всех парков мира. Мы сели на скамейку, и я принялся рассуждать. Произведя один выстрел, нападавший успел скрыться. Это он смог сделать до того момента, когда Лапсинь бросился в парк. За это время он не спрятался в парке. так как Пауна в момент выстрела находился у пруда, откуда видна южная калитка, а также не выбежал на Дворцовую улицу — ни шофер Лусте, ни Лапсинь не видели на ней ни одного человека. Может, он все-таки убежал через дворы соседних домов? Его бегство через поленницы и ограду парка покамест следует считать сомнительным.

Оставалась еще возможность — спрятаться в какой либо квартире. В первую очередь — в квартире Клейн, поскольку выяснилось, что там ночевал явившийся как раз в подозрительный момент Хельмут Расинь. Необходимо разыскать именно его.