Следы ведут в прошлое - Владимир Кайяк

Вернувшись к себе в кабинет, я опять принялся придирчиво исследовать материалы Бредиса, пытаясь нащупать в них место, в которого можно было бы прокрутить все сначала.

Передо мной был список участников пикника в количестве двадцати трех человек, включая шофера грузовика и покойного Зара.

Итак: четырнадцать мужчин, девять женщин. Это общество разбрелось. Шесть женщин купались вместе выше скал; три женщины и трое мужчин находились на открытой площадке, ждали заката солнца; трое мужчин — на месте привала; восемь мужчин, вместе с Заром, купались ниже скал.

А дальше? Зар отделился от группы мужчин и по верхней тропинке направился на... (как сухо звучат слова «место происшествия», которыми мы определяем место гибели человека!). Оставшиеся мужчины, выкупавшись, вернулись вместе. Примерно в то же время купались и женщины; четверо из них дольше задержались у реки, потом прямой дорогой, не разбредаясь, вернулись к месту привала. Две — жена Зара и машинистка Визма Кноппе взобрались на скалы, присоединившись к тем шестерым, которые любовались закатом.

Итак, ближе всех к месту происшествия находилась группа, возросшая с шести до восьми человек. Ближе всех и как раз в то время, когда погиб Зар.

Никому из этих восьми невозможно приписать личную неприязнь к Зару. И главное: никто из них не удалялся от группы более чем на десять-двадцать метров, тогда как Зар был сброшен со скалы, находящейся в ста семидесяти метрах от площадки, где любовались закатом.

Показания этих людей я проштудировал основательно и целиком представлял себе ход событий.

Шестеро: Спроге, жена председателя контрольной комиссии; Лусе, нормировщица фабрики; Зивтынь, начальник строительного отдела; Цирулис, инспектор по кадрам; Квесис, начальник райфинотдела; Айя Цекуле, технолог фабрики. Они любовались пейзажем. Больше всех восторгалась Спроге, ей вторил Цирулис. Лусе с Зивтынем отошли немного в сторону. Естественно! Ни для кого не было тайной, что это влюбленная пара. Далеко от группы они не отходили. Квесис? Он сперва побыл возле Спроге и Цирулиса, потом направился к Лусе и Зивтыню, у него не было сигарет, а молодые люди курили; он попросил у них сигарету, потом они стояли, болтали и курили втроем. Тем временем появились еще двое: Белла Зар и Визма Кноппе; их встретили веселыми возгласами. Спроге так многословно восхищалась красотами природы, что Белла Зар поддразнивала ее, потом они с Кноппе отошли. Непоседа Кноппе взобралась на верхушку высокой скалы, Белла ждала ее внизу. Дождавшись заката солнца, вся группа вернулась к месту привала.

Никто из упомянутых восьми лиц не заметил посторонних. Видеть место, с которого упал Зар, они не могли, это я уже знал. Немного странно, что они к тому же ничего и не слышали. Видимо, Зар не позвал на помощь, крик они бы услышали даже на расстоянии в сто семьдесят метров. Вероятно, убийца подстерегал директора в укрытии, напал внезапно, стремительно... Но почему Зар все-таки не закричал, падая со скалы? Я задумался над этим. Разные люди под влиянием внезапного страха ведут себя по-разному, но все же кричат...

Ничего не дал в дальнейшем и допрос работников фабрики; судя по нему, у Зара здесь не было не только врагов, но и недоброжелателей. Работники фабрики в один голос отзывались о покойном с похвалой: он был аккуратен в работе, того же требовал от других, но без придирок. Никто не получал от него выговоров в приказе. Директор был вежлив, подчеркнуто прост, демократичен. Мне невольно пришлось вспомнить, что я говорил в свое время Айе, называя подобный демократизм демагогичным; сейчас мне было стыдно за эти слова.

Мое внимание привлек и тот факт, что еще до Зара на фабрике отмечались нарушения финансовой дисциплины. Это насторожило и Бредиса; он полагал, что какое-либо лицо или лица нажились на государственный счет; новый директор, возможно, разоблачил их и собирался привлечь к ответственности. Предположение, достойное внимания: кому-то грозили крупные неприятности, и он попытался их предотвратить. Однако таким способом, с таким риском? И разве смерть директора могла гарантировать, что злоупотребления впоследствии так или иначе не раскроются?

На фабрике теперь работала специальная комиссия, скрупулезно проверявшая все финансовые вопросы. Я встретился с председателем комиссии, но пока что он не дал мне нити, которая позволила бы искать убийцу Зара в этом направлении.

Я решил еще раз внимательно осмотреть место трагического происшествия на Пиекунских скалах. Может быть, там, на месте, мне придет в голову какая-нибудь новая догадка. На худой конец там я смогу наглядно представить себе всю тогдашнюю ситуацию.

18

Мы с Лапсинем приехали на Пиекунские скалы.

— Посмотрите, — проворчал я, — как быстро забылось несчастье, которое здесь произошло! Люди продолжают ездить сюда развлекаться: вот следы костра, куча пустых консервных банок...

— Зачем так мрачно, товарищ следователь! — отозвался Лапсинь. — На свете нет уголка, в котором не произошла бы какая-нибудь трагедия. Получается, что веселому человеку вообще некуда деваться.

— Хоть поприличнее могли бы вести себя ваши веселые люди. Кажется, они считают своим долгом как можно скорее превратить самые красивые уголки земли в свинарники.

— Тут я не возражаю, на природе люди действительно ведут себя, как на ничьей земле, даже те, которые у себя дома отнюдь не разбрасывают по углам клочки бумаги и консервные банки... Итак, мы с вами обсудили недостатки в эстетическом воспитании наших современников, товарищ Адамсон?

Я махнул рукой.

— Ладно, не будем печенку портить, начнем обход!

Мы ходили и ходили. Я набросал на блокноте схему окрестностей: скал, реки, деревьев, тропинок. Обвел кружками места, где тогда находились группы участников пикника.

Мы пошли на «Директорскую скалу». Я нарочно надел туфли на кожаной подошве. Бредис был прав, здесь легко могло случиться несчастье: подошвы предательски скользили по гладкому камню, отшлифованному ногами множества людей. Вся скала была, в сущности, огромным гладким камнем, скошенным в сторону обрыва.

— Здесь давно надо было устроить перила, — ворчал Лапсинь, крепко держа меня за руку, когда я проверял гладкость скалы подошвами. — Если человек здесь нечаянно поскользнется, обязательно покатится на четвертой скорости вниз и сломает себе шею. Даже без помощи злоумышленника.

— Я все думаю, зачем Зар вообще сюда вскарабкался? На самоубийцу он походил меньше всего.

— Позволю себе заметить: ни один порядочный самоубийца заранее не походит на такого. Тот, кто вечно грозится покончить с собой, реже всего исполняет это.

— Вы, наверно, правы. Версия о самоубийстве отпала. Итак, зачем он туда полез? Убийца позвал его? Значит, у Зара не могло быть подозрений, что перед ним находится потенциальный убийца, иначе директор не дошел бы за ним, как теленок за мамкой. Не установлено также, происходила ли между ними борьба...

Я задумался. Предположим, Зар взобрался сюда просто так, в опьянении, ни о чем не думая. Или, наоборот, — чересчур погрузившись в мысли о неприятных известиях, которые принесли ему во время купания инженер с бухгалтером. В этом случае убийца подстерегал его, спрятавшись поблизости в кусты, застиг врасплох, напал в удобную минуту, столкнул со скалы и скрылся.

Сколько же времени убийца подстерегал Зара, выжидая удобного момента? Возможно, что у него был сообщник среди участников пикника. Логичнее всего искать сообщника, следившего за Заром, в группе людей, купавшихся вместе с директором; он дал знать убийце, что Зар отделился от остальных. Конечно, убийца мог бы обойтись и без сообщника. У таких хватает терпения, когда они готовятся к решающему шагу.

Решено: допрошу еще раз с величайшей придирчивостью всех, кто купался вместе с Заром. Не отходил ли кто-нибудь из них хоть на мгновение в сторону? Правда, Бредис установил, что они держались вместе, но ведь и Бредис не был непогрешимым, где-то и он мог вести допрос поверхностно.

Лапсинь терпеливо ждал.

— Пошли дальше!

— Слушаюсь, — весело отозвался Лапсинь.

Мы направились к площадке, откуда группа участников пикника в тот вечер любовалась закатом. Сегодняшняя жара должна была кончиться грозой, в небе сгущались облака, в природе — необычная тишина. Даже птицы не пели. Над Пиекунскими скалами опять парил одинокий ястреб, у него, наверно, гнездо поблизости, а здесь его охотничий участок.

Все-таки я бы солгал, утверждая, что поиски следов преступника увлекают меня меньше, чем прогулки с Айей.

— Лапсинь, я спрашиваю это не из пошлого любопытства: у вас есть девушка, которая нравится вам больше других?

— Да.

— И она не ревнует вас к вашей работе? Не упрекает за то, что вы не проводите все время на скамеечке у ее ног?