Порочный треуогльник - Людмила Зенкина

Она задумалась, опуская глаза. Голова всё ещё чуть гудела, не позволяя в полной мере воссоздать картину недавних событий, но отрывки своих ощущений и видений девушка помнила.

— Когда тот парень, — начала она и на секунду запнулась, вспоминая горящие безумством серые глаза и оскал блондина, а затем его растерзанный труп в луже остывающей крови. Ева едва заметно вздрогнула. — Когда он меня повалил на землю, я видела странную картину, до боли знакомую и похожую на происходящее. Там тоже был какой-то парень и много крови, — она поёжилась, ощущая, как холодные мурашки начинают своё триумфальное шествие по ноющей спине, — и я пыталась понять, чья это кровь, а вокруг были только стены. Точно такие же непробиваемые, каменные стены, как та, что скрывает твои мысли, — она вновь подняла глаза на мужчину. — Что это было? — вопрос прозвучал для него, как приговор. Тимор нервно сглотнул и попытался подойти к ответу издалека.

— Тэнебрэ сказала, что твои воспоминания должны постепенно вернуться, если разбить эту стену, она назвала её замком на дальнем ящике, в который ты неосознанно запрятала свою память, — говорить о главном совсем не хотелось, равно, как и вообще вспоминать слова провидицы. Мужчина покрепче сжал руку спутницы и продолжил. — Год назад, после школьного выпускного вечера кто-то напал на тебя.

— Тот парень, которого был в видении? — голос Евы казался довольно спокойным, даже почти беззаботным, если не обращать внимания на слышащуюся в нём усталость. Пусть это казалось странным, но Тимора такая бесстрастность приободрила.

— Скорее всего, — осторожно продолжил он. — Когда к полуночи ты не вернулась домой, родители начали поиски и нашли тебя в реанимации местной больницы с незначительным ножевым ранением и без памяти. Не знаю, почему никто не позвонил им сразу. Я всего этого не видел. Лишь узнал со слов Малума.

— Потому что ты бываешь со мной только тогда, когда мне страшно? — с наигранной улыбкой спросила девушка.

— Да, и когда пишешь, тоже. Когда ты была без сознания, я не видел тебя, а потом, придя в себя, ты потеряла память, и я не сумел появиться даже во сне.

— Как нужно разбить эту стену? — резко вернулась к началу разговора Ева, вопросительно взглянув на обеспокоенного собеседника.

— Так эти воспоминания не помогли? — растерянно проронил тот. Она задумчиво нахмурилась.

— Да я даже воспоминаниями это назвать не могу. Просто какие-то отрывки из прошлого, кажется даже, что это не из моего прошлого, а из какой-нибудь неприятной и давно забытой книги.

— Но как же рассказать, чтобы ты вспомнила? — произнёс мужчина свои мысли вслух.

Достав из-под облегающей ткани рукава измятый алый бутон и задумчиво поднеся его к лицу, Ева вдохнула едва уловимый аромат и снова улыбнулась, чтобы разогнать тревогу спутника.

— Я уверена, что вспомню, давай только дойдём до укрытия, и ты расскажешь мне всё, что сочтёшь нужным.

Её улыбка действительно немного успокоила Тимора, и он решил сосредоточиться на дороге, собрав все силы и внимание, чтобы не пропустить приближения возможного врага.

18. Катрин

На городских улицах было удивительно пустынно и тихо. Тучи, давно копившиеся на небе, наконец пролились тёплым летним дождём. Крупные капли застучали по крышам домов, разрушая странную тишину, и потоки грязной воды весело побежали по жёлтым камням дороги, смывая с них пыль и следы двух измученных путников. Кровавые пятна на их одежде быстро побледнели, ткань промокла, и начала противно липнуть к телу. Тимор одной рукой осторожно прижимал к себе Еву, кутающуюся в его лёгкое пальто, едва прикрывающее её голые колени и лохмотья, оставшиеся от некогда длинной юбки.

После рыхлой лесной земли идти по ровной, хоть и немного скользкой от воды брусчатке, было куда легче. Силы постепенно возвращались, мысли выравнивались, пережитые недавно потрясения, утихали. Как-то слишком спокойно было вокруг — несмотря на льющиеся с неба потоки воды и редкие раскаты грома, городской пейзаж казался умиротворенной картиной, будто вот-вот выйдет солнце, засияет беспечной лазурью летнее небо и над крышами домов раскинется радужный мост. Слишком спокойно.

— Чем, интересно, занят наш автор? — пробурчал Тимор, когда в конце улицы показалось белоснежное здание с античными колоннами. Ева вопросительно взглянула на него. — Чем он занят, что мы так мирно смогли добраться до укрытия? — пояснил он.

— Может, ему стало нас жалко? — девушка наивно улыбнулась.

Мужчина не ответил, только чуть прибавил шагу, крепче обнимая спутницу и подозрительно осматривая улицу.

В слабом освещении серой непогоды взгляд Евы привлекла уже знакомая маленькая пекарня, вывеска которой красовалась бронзовым кренделем над черепичным козырьком приземистого двухэтажного домика, увитого лозами дикого винограда. Дверь лавочки была открыта настежь, дверной проём зиял пугающей темнотой, а по белому мрамору низкого крыльца стекала тонкая тёмная струйка крови, тут же размываемая дождём и уносимая быстрым потоком вниз по камням узкой улочки.

Сердце девушки тревожно сжалось, перед глазами всплыла безмятежная картина — лицо весело улыбающейся девушки в белом чепце, она прощается до вечера и скрывается за остеклённой дверью магазинчика. Дверью, из-за которой веяло ароматом свежего хлеба, а сейчас тянуло мёртвым холодом тонкой кровавой дорожки. Неожиданный громовой раскат заставил Еву отбросить все мысли и опасения, вырваться из объятий любимого и сломя голову кинуться к чернеющему проёму двери. Тимор помедлил одно мгновение, не понимая, что вынудило спутницу так внезапно сорваться с места. Через секунду его взгляд, проследив её траекторию, вцепился в струйку крови, разрываемую крупными каплями проливного дождя, взметнулись зловещие, угрожающие мысли и он рванул за девушкой. Но опоздал на один лишь миг.

Ева ворвалась в тёмное помещение магазинчика и тут же почувствовала, как ноги её скользят по гладкому мокрому камню пола. Беспомощно стараясь ухватиться руками за воздух, она с размаху рухнула на холодный мрамор. Для одного дня два таких падения было уже слишком, ушибленные спина и поясница отозвались такой болью, что перед глазами замелькали искры, а из лёгких невольно вырвался сдавленный стон. Растянувшись на полу, девушка обвела затуманенным взором окружающую темноту, не утихающая тревога заставила тут же попытаться встать, но ей едва удалось пошевелиться. Сквозь мучительную дрожь, от пальцев правой руки по всему телу пронеслось противное ощущение липкой, прохладной влажности. Ева с трудом повернула голову и взглянула на пол — от её слабых движений, вокруг расходилась вялая рябь. Медлительные вязкие круги колыхали поверхность чёрной, как дёготь, лужи, края которой терялись во мраке. Рядом послышались шаги Тимора, спешившего на помощь, его взволнованный голос, но девушка уже не слышала этого — яркий всполох близкой молнии на долю секунды залил светом маленькую пекарню и в этот миг зелёные глаза, наполненные невольными слезами, широко раскрылись, мимолётное мгновенье внезапно остановилось, замерла бело-голубая вспышка, осветившая стены и пол. В этом призрачно-бледном свечении взору предстала картина, которую больше всего боялась увидеть Ева: в двух шагах от неё, в тёмной луже холодной крови, лежало бездыханное тело Катрин. Лицо девушки прикрывали пряди растрёпанных, слипшихся от запекшейся крови светлых волос, кожа была бледна, как мел, глаза закрыты, одна рука застыла, вытянувшись на полу в последней беспомощной попытке добраться до выхода, позвать на помощь, сбежать от мучений.