Женские причуды - Стефани Лессинг

Я сажусь на пол и начинаю мерить туфли, пытаясь представить, как в них выгляжу. Например, те, что на мне сейчас, зрительно удлиняют нос. Туфли еще не на такое способны! Они влияют на все. На то, как вы стоите, на посадку головы, даже на то, как вы разговариваете с другими людьми, особенно если жмут.

Эти туфли зрительно удлиняют мой нос, потому что у них круглый мысок и они черные. Я почти уверена, что это лодочки из «Костюм Националь», которые я видела в каталоге «Барниз» пару дней назад. А это, должно быть, шелковые лодочки с геометрическим узором со следующей страницы. Ну и ну! Вот атласные с кружевом открытые туфли от Александры Нил. Я еще подумала, что лучше кружево сделать черным, а не розовым. Буквально только что я вспоминала про них. Сегодня вспоминала!..

Я начинаю сортировать туфли по высоте каблука и по звуку, который они издают, когда я танцую в них чечетку. Через пару часов я выделила три четких категории, в каждую из которых попало примерно по десять туфель. Теперь я почти вижу очертания собственной руки. Заняться больше нечем, и я ложусь на пол среди разбросанной обуви и звоню Зое с мобильного.

— Алло?

— Привет. Ты не поверишь, но я в самом деле сломала каблук. Правда-правда. Случайно, при помощи молотка. И всего лишь решила заглянуть сюда, чтобы выбрать туфли, в которых прохожу остаток дня. Нельзя же ходить целый день в одной туфле!.. А потом я оказалась заперта. Представляешь?

— Где? — нетерпеливо спрашивает Зоя, будто это ей осталось кислорода на несколько минут.

— Здесь!

— Хлоя, ты понимаешь, что я тебя не вижу?

— Конечно. Ведь я заперта в обувной кладовке.

— Хочешь, я выпущу тебя отсюда? — спрашивает снаружи мужской голос.

Я быстро сбрасываю звонок и ощупью пробираюсь к двери, стараясь ни на что не наступить.

— Я здесь!

— Понимаю. Погоди.

— Это ты, Джо?

— Нет, это не Джо, но я все равно вытащу тебя отсюда, — отвечает добрый голос, явно принадлежащий человеку, готовому закатать рукава и прийти на помощь.

— Спасибо огромное! Я сломала каблук, а Роб, издатель, велел мне пойти сюда и взять пару туфель, а на следующий день вернуть их, а потом я случайно выбила подпорку из-под двери и просидела здесь очень долго. Снаружи светло? — кричу я, сама не зная зачем. Он говорил почти шепотом, а я различала каждое слово.

— Сейчас примерно шесть часов. Почти темно, и большинство сотрудников отправилось по домам. Не беспокойся, я выпущу тебя через пару секунд. — Мой спаситель вставляет ключ в замок. — Не подходит. Минуточку…

— Подожди! — кричу я. — Почему за весь день меня отсюда не выпустили? — Не хотелось бы, чтобы он подумал, будто я нарочно тут спряталась.

— Тебе не повезло. Сегодня всю редакцию пригласили на обед. Он продлился до четырех тридцати, а потом все ушли домой. Но не беспокойся, я, кажется, подобрал ключ.

Дверь распахивается, и кладовка озаряется светом. По всему полу раскиданы туфли. Я и не догадывалась, что сняла с полок так много.

— Что ты здесь делала? Хотя, конечно, это не мое дело.

Это тот парень, Стэн.

— Ну, я пыталась определить, что за туфли здесь стоят, — отвечаю я, щурясь. Немыслимо. Как можно делаться все красивее?

— В темноте? — удивляется он. Стэн в самом деле закатал рукава! Из меня еще выйдет гадалка — туфли в темноте опознала, закатанные рукава предсказала… — Поразительно! — говорит он, глядя на груды туфель на полу.

— Знаю. — Я устроила жуткий бардак. Любой человек решил бы, что я швыряла вещи. — Когда дверь заперта, здесь совершенно темно. Надо же чем-то заниматься.

— Могу себе представить.

— Я вас узнала, — говорю я лодочкам от Москино с тремя пуговичками спереди. — И вас! — обращаюсь к черным сапогам от Мишеля Перри на шестидюймовом каблуке с квадратным мыском. — Вас я всегда отличу от других, однако ваше место здесь, с узкими сапогами, а не с прогулочными ботинками на каблуке. — Я поворачиваюсь к двухцветному мокасину от Тод, который стоит в сторонке. — Не грусти, остальные мокасины тебя не стоят. Ты найдешь кого-нибудь, вот увидишь.

Мне хочется перемолвиться словечком с парой черных атласных лодочек от Кристиана Лабутена, которые застегиваются на лодыжке ремешком шириной три дюйма, но говорить при Стэне больше нельзя. Мне кажется, я его пугаю.

— Прости, я понимаю, что веду себя немного странно, но мы так долго сидели взаперти… Теперь для меня очень важно увидеть всех их при свете дня. Кстати, меня зовут Хлоя.

Я обращаюсь к моему спасителю, но смотрю на своих новых друзей. Неописуемое чувство. Жаль, что нельзя их взять домой, — пожалуй, это усложнит и без того неловкую ситуацию.

— Должно быть, ты очень любишь обувь, — говорит Стэн, позванивая ключами. — Готова выйти?

— Через пару минут. Я была так занята, что не успела выбрать.

— Выбрать?

— Я зашла сюда, чтобы найти туфли, в которых прохожу остаток дня. Помнишь? Я сломала каблук.

Мне неловко заставлять его ждать, но торопиться с решениями нельзя. Вот бы он разрешил мне запереть за собой самостоятельно!

— Время перевалило за шесть. Рабочий день окончился. Бери любые. — Стэн поднимает пару бежевых босоножек. — Скажем, эти.

— Ни за что.

— Почему?

— Они же страшные! Как они вообще здесь оказались?

Я оглядываюсь по сторонам.

Мне нужно что-то практичное, в чем можно проходить весь вечер и прийти завтра на работу. Пожалуй, подошли бы ботинки, но здесь нет модели, подходящей к моей юбке, — она вообще слишком коротка, чтобы носить ее с ботинками. Надеть эти маленькие открытые туфельки стиля Шанель? Нет, они смотрятся слишком торжественно… О, знаю, я выберу Джанфранко Ферре… хотя, пожалуй, оставлю их для другого раза. Очень симпатичны босоножки от Стефана Келиана, но я скорее всего буду шаркать на такой высокой платформе… Лучше розовые туфли «Прада» без задника, украшенные бутонами роз. Они, конечно, не подходят к моей одежде, однако, во-первых, Стэн этого не знает, а во-вторых, я могу вечером переодеться, перед тем как выйти… Ну, вообще-то я никуда не должна носить любые из этих туфель, но, с другой стороны, какой от них прок, если их нельзя надеть на выход?

— Я выбираю винтажные бархатные босоножки с закрытым носом от Джанфранко Ферре, — уверенно заявляю я, ни к кому не обращаясь.

Он ушел?

Эти босоножки я поместила в кучку с «совершенно непрактичными, но невероятно прекрасными» туфлями, причем таких великолепных туфель я в жизни не видела, и надо быть полной дурой, чтобы уйти отсюда без них. Они крепятся к щиколотке потертой бархатной лентой. Гениально.

Ах, вот он. Все еще торчит возле кладовки. Этот человек действует мне на нервы.