Фантастика 2024-179 - Руслан Ряфатевич Агишев

— Чего орал? Узнал чего? — заперев дверь на все засовы, она резко развернулась к нему. Ружья при этом так и не выпустила из рук. И, судя по жесткому выражению лица, сдаваться она не собиралась. Не той закалки. — Или кто за нас вписался? Чего лыбишься? Совсем без мозгов? Старшие того гляди своих быков пошлют, а он лыбу давит…

А парень, словно не слышал ее. Спокойно прошел в гостиную, прихватив по пути бутылку вина с фужером. Подошел к окну и без всякого страха устроился возле него в кресле.

— Ты, совсем придурок⁈ — зашипела женщина на него, показывая на окно. Пусть и плотно зашторенное, оно совсем не закрывало от выстрела. — Свали от окна! Здесь же все, как на ладони!

К ее удивлению, племянник в ответ широко улыбнулся. Демонстративно плеснул в фужер красного вина и с чувством сделал глоток.

— Успокойтесь, тетушка. Не надо так нервничать, — Витян, похоже, наслаждался, видя, как злится ничего не понимающая тетушка.

— Прячься, придурок! — снова махнула она. — Шмальнут в окно, и поминай, как звали…

Сейчас, когда на кону стояла её жизнь, с Камовой окончательно слетел весь её налет благообразности, что сложился вокруг неё за все эти годы новой жизни. Вновь вместо респектабельный, почтенной мадам, стояла отчаянная Катька Шило, мамка всех шлюх столицы, не боявшаяся ни черта, ни бога. Правда, вместо излюбленного оружия, длинного тонкого клинка, в её руках надёжно устроился африканский слоновой.

— Слазь, говорю! Старшие…

Витян же в ответ качнул головой. Мол, вряд ли:

— Не придут. И не пошлют никого. Вообще, — довольно ухмыльнулся и потянулся, как разомлевший на солнце кот. И говорил соответственно: пренебрежительно, растягивал слова. — Не смогут. Потому что они трупаки, тетушка…

От удивления у нее рука, а вместе с ней и ружье, дернулось. И хорошо, что она палец на курке не держала в этот момент, а то бы в стене рядом с племянником появилась внушительная дыра.

— Сегодня во всех газетах про это будет. К тому дому сейчас фараонов нагнали, что мама не горюй. Близко не подойдешь, — начал рассказывать Витян, чувствуя, что у женщины кончается терпение. А, зная ее, можно было ожидать и оплеухи. — Я, правда, одним глазком успел поглядеть. Там можно было с стороны Кузнецкого переулка пройти можно. Вот я и через дыру в стене и позыркал.

Камова, все еще стараясь не подходить к окну, встала у стены, не сводя глаз с парня. Ружья, от греха подальше, опустила стволом вниз.

— … Охренеть, че там! Пол стены снесло с той стороны! Аж наружу все вывернуло! — едва сдерживаясь, Витян резко взмахнул руками. — Кругом вот такенные куски стены валяются. Хрен пройдешь. Я там потерся в толпе, послушал, что говорят. Сама знаешь, на каждый роток не накинешь платок, — усмехнулся, разводя руками. Мол, видишь, какой-он пронырливый. — Один «колобок» из чиновников сказал, что там бомбы рванули. Вроде даже видели, как пара террористов по улице убегала. Короче, взорвали этих уродов к ебен… Помнишь, Рафа еще говори…

И тут Витян замолк. Глаза у него округлились, сделавшись, как два здоровенных медяка по пять копеек. Похоже, до него дошло, на что все это похоже.

— Тетушка, ведь он говорил, что нужно пару дней потерпеть и все решится? — у парня дрогнул голос. Неужели, этот малец, которого Витян при каждой встрече панибратски хлопал по спине, как-то связан со всем этим⁈ Слишком уж дикой была эта мысль, чтобы вот сразу в нее поверить. — Ты тоже это слышала? Так?

Фужер с остатками красного вина, что он все еще держал в руке, дрогнул, и пара капель пролилась на рубашку. Ярко-алая жидкость медленно расплылась по груди, отчетливо напоминая рану.

— Б…ь, — пробормотал Витян, с явным страхом смотря на расползающееся пятно. От его недавней веселости не осталось и следа. Рафи, которого все они считали за очень странного, но не более того, юнца, открывался для всех них совсем с другой стороны. — Это он что ли сделал? Вот же черт…

Он перевел взгляд на молчавшую, как рыба, тетушку, вновь поудобнее перехватившую ружье. Все ее мысли были на лице написаны.

— Ты веришь, что это сделал…. Рафи?

Плотно сжатые женские губы скривились в неопределенной гримасе. Как говорится, понимай, как хочешь.

— Подожди, а где он сейчас?

И взгляды обоих тут же повернулись в сторону деревянной лестницы, ведущей на второй этаж. Именно там находилась комната, в которой последнее время ночевал Рафаэль.

— Спит еще, но скоро встанет, — Камова развернулась в сторону лестницы, уже не обращая никакого внимания на окно. Похоже, мифическая угроза с улицы ее совсем теперь не заботила. — А вчера его, и правда, очень долго не было, — многозначительно проговорила она. — И пришел он весь какой-то взъерошенный, нервный.

Для Витяна теперь все стало окончательно ясно. Если раньше у него еще были какие-то сомнения, то сейчас от них не осталось и следа. Выходило, что этот пацан взорвал всю верхушку воровского мира столицы, тех, которых боялись тысячи людей, от самого последнего пропойцы и шлюхи и до некоторых генералов.

— Вот тебе и пацан, б…ь! — вырвалось у парня. — Старших завалил.

* * *

Рафи едва не проспал. Вчерашние события явно давали о себе знать: все тело ломило и адски хотелось еще подремать.

— Время, время!

Один взгляд на настенные часы, и он уже стоял у кровати в пижамных штанах. Быстро собрал постель, заодно проверяя, не оставил ли он чего-нибудь лишнего со вчерашней операции. К счастью, ничего странного и подозрительного ни у кровати, ни в карманах его брюк и куртки не было.

— Точняк опоздаю…

Лицо ополоснул, слегка мазанул по зубам щеткой с каплей зубного порошка. После чего уже принялся натягивать на себя гимназический костюм.

— А служанка бы сейчас не помешала. Утюгом разок пройтись… — бормотал Рафи, держа в руках мятую сорочку. — Да и для другого дела подошла бы, — опустив глаза вниз, на топорщившийся бугорок в штанах, с усмешкой добавил он. — По-любому нужно будет этим озаботиться. А то, как каменный…

Наконец, более или менее собравшись, он стал спускаться по лестнице в гостиную. По уже появившейся привычке начал принюхиваться, пытаясь угадать, что у них сегодня будет на завтрак.

— Хм, ничем не пахнет.

К его удивлению, ничем особенным и не пахло: ни ветчиной, ни обжаренными гренками с маслом, ни ароматными блинчиками с медом. Странно! Тетя Ира всегда старалась его чем-то удивить утром. Это уже стало для них традиционной игрой: он, едва сев за стол, пытался угадать, а что сегодня будет на столе.

— Эй⁈ — Рафи