Избранное (СИ) - Измайлова Кира Алиевна

…Генри проснулся оттого, что в глаза светило солнце. Стояло оно уже довольно высоко, стало быть, ехать придется по жаре. Угораздило проспать, надо же!

Он сдержанно хмыкнул и покосился вниз. Принцесса посапывала рядом, приткнувшись где-то у него под мышкой. (Его жена тоже любила так спать, вспомнил он ни с того ни с сего. У делакотов вообще-то не приняты такие нежности, Генри тогда долго приучал девушку к обычаям белых…) Лицо Марии-Антонии казалось бледным, а на щеках виднелись следы слез. И то – вчера она не сразу уснула, хоть и лежала спокойно, это Генри прекрасно чувствовал. Что уж вспоминала, бог весть, но догадаться нетрудно.

Стараясь не разбудить девушку – жалко, уж больно хорошо спит! – он огляделся. Вот они, колючки, вылезли-таки, но поодаль. В принцессу не вцепились, и на том спасибо, да и ему никуда не воткнулись, что тоже просто отлично. Неужто сработало? Или они потом привыкнут и станут ближе подбираться? Девчонку-то тоже не сразу начали опутывать… А, что гадать, решил Генри, посмотрим по обстоятельствам! Пока и так неплохо!

Вот только будить принцессу он боялся. Опасался, что снова получит ту, придурочную, с небесно-голубыми глазками и речью капризной испорченной девчонки.

– Тони, – позвал он, не меняя позы, не вытаскивая ладони из-под затылка принцессы. Волосы у нее были жесткие, может, потому, что давно не мытые, а может, от рождения. – Тони, просыпайся. Ехать пора.

Она открыла глаза, и Генри выдохнул с облегчением: обычные, серо-голубые, с искристыми льдинками в глубине…

Девушка села, огляделась, перевела взгляд на Генри.

– Обошлось?..

– Я же говорил, а ты не поверила, – сказал он весело. – Сколько-нибудь продержимся, а там видно будет. Давай, вставай, и так проспали!

Генри обихаживал лошадей, предоставив ей собирать пожитки, и это принцессу совсем не возмущало. Это ведь женское дело, не так ли?..

9

– Поедем через Пустырь, – сказал Генри, когда они отправились в путь. – Сразу тебе скажу – местечко не из самых безопасных, но если проскочим, времени сэкономим уйму!

Что будет, если проскочить не удастся, Мария-Антония спрашивать не стала. Ясно, что ничего хорошего.

– Что это за Пустырь? – поинтересовалась она между прочим, чтобы не молчать. – Какая-то пустошь?

– Да тут, если посмотреть, одна сплошная пустошь и есть, – усмехнулся Генри и привычным жестом сбил шляпу на затылок. Вид у него был не то чтобы озабоченный, но какой-то такой… Так выглядят хорошие сторожевые псы, почуявшие нечто неладное, но не успевшие еще разобраться в мешанине запахов и понять, что же именно угрожает вверенному им объекту. – Пустырь… не знаю, почему так назвали. Может, потому, что ни зверь, ни птица там не живет. Знаешь, этакая заплатка посреди прерии. Ну, ты поймешь, как увидишь, сразу ясно – это вот нормальная земля, а дальше уже…

– И что опасного на этом Пустыре?

– Ничего, – ответил мужчина. – Или все. Это как посмотреть.

– Ты же говоришь, животных там нет, – напомнила девушка.

– Они там не живут, – поправил Генри. – Но, случается, забредают невесть откуда. Я слышал, там видели даже единорога, а они только на Черном континенте водятся! Ребятам повезло тогда, успели ноги унести, но одну вьючную лошадь эта тварь на рог подняла. Здоровенная, говорят, туша, побольше племенного быка, только ноги короткие и толстые, шкуру не враз прострелишь, а на носу рог – во-от такой, – показал мужчина руками. – А если понесется – не остановишь! Знатный, конечно, вышел бы трофей, только им тогда не до охоты было…

– Откуда же взялся этот единорог? – поинтересовалась Мария-Антония. В ее представлении это животное выглядело совсем иначе, но спорить она не стала. В конце концов, в этом мире теперь водились какие-то вовсе уж странные звери!

– Да чтобы я знал! – усмехнулся Генри, снял шляпу и принялся крутить на пальце. Девушка успела уже запомнить, что делает он так, будучи в скверном настроении. – Просто – откуда-то. Мне один тоув пытался объяснить, – добавил он все-таки, – только я половины не понял.

– Ну расскажи хотя бы ту часть, что понял, – попросила она, и Монтроз, собравшись с мыслями, изложил то, что запомнил из рассказа тоува.

Когда-то Катастрофа перевернула мир вверх дном, перемешав земли и воды, обратив реки вспять и осушив моря, но постепенно все это пришло в какую-никакую гармонию. Южные растения, угодившие на север, вымерли либо приспособились, северные звери, попавшие на юг, расстались с густыми шубами и научились выживать, птицы, не понимающие, куда им улетать на зиму, тоже сумели найти новые пути, и постепенно мир начал зализывать страшные раны. Четыреста с лишком лет зализывал… но самые глубокие все еще виднелись. Такие, как Пустырь, на котором, по утверждению тоува, смешалось самое пространство. Да, этот клочок земли лежал в прериях, но войти на него – если знать, как именно, а то и просто случайно, – можно было откуда угодно, хоть с Черного континента, как тот единорог. И выйти – тоже куда угодно.

Подобные феномены очень интересовали тоувов, и те из Пустырей, что оказались в более густонаселенных местах, были уже изучены вдоль и поперек. Удалось вычислить даже несколько точек входов и выходов, и теперь этим удивительным средством пользовались в случае крайней необходимости: переслать важный груз или сведения, которые нельзя доверить обычному передатчику. Конечно, раз на раз не приходился, бывало, люди исчезали, да так и не находились снова, а то возвращались через неделю, а то и год, либо обнаруживались в несусветной дали… И тем не менее корпорации, на чьих землях имелись этакие Пустыри, берегли их и тратили большие деньги на их изучение. Неизвестно ведь, вдруг удастся научиться пользоваться ими иначе, произвольно открывать проходы в другие части света… Это сулило немалую выгоду! Правда, пока особенных успехов не наблюдалось, но исследователей это не останавливало.

– А этот, видишь, оказался на Территориях, – завершил Генри свой рассказ. – Сюда мало кто отваживается сунуться, тут и местных достаточно, да и вообще человеку неподготовленному в прерии тяжело. Земли ничейные, далеко слишком, а Пустырь, как говорил тот тоув, нестабильный. Никогда не знаешь, куда выкинет… – Он ухмыльнулся. – Ну, это тоув не знал, а местные-то кое-что разнюхали, у них эта штуковина давно под боком!

– Ты хочешь сказать, если проехать по Пустырю, мы можем срезать путь? – Девушка поняла, к чему он клонит. – И так сберечь время?

– Именно, – кивнул Генри, вновь воодушевляясь. – Есть тут пара тропок… Главное, никуда не свернуть, иначе выйдешь где-нибудь… в Московии, например. И это еще не самое плохое, можно и вообще нигде не выйти, я слышал. Так что если я тропку все-таки найду, то, сразу предупреждаю, в сторону ни на шаг. Даже если на тебя леопард какой-нибудь бросаться будет – пусть бросается, пристрелю, а ты с тропы не сходи, не найду тебя потом!

– И что же, – нахмурилась принцесса, – это и выглядит как тропа? Если Пустырь, как ты говоришь, часть прерии, просто трава, откуда же я пойму, в какую сторону мне нельзя отклоняться? Ведь вряд ли там ходят настолько часто, чтобы вытоптать путь!

– Увидишь, – пообещал Генри. – Это просто надо видеть, словами я тебе не опишу. Не умею я. А теперь помолчи, сделай милость, мы уже близко, и тут подумать надо, с какой стороны лучше зайти.

Девушка послушно умолкла: она знала, что в некоторых вещах мужчинам лучше не перечить. В конце концов, Генри здесь уже бывал, знает нрав этого странного места, так что нужно довериться ему и не мешать. В конце концов, до сего момента он не давал повода усомниться в его талантах проводника.

Ей пришлось довольно долго ждать, держа в поводу бесстрастную вороную, пока Генри гонял своего коня туда и обратно, что-то рассматривал, едва ли не разнюхивал.

– Луна в третьей четверти, растет, так ведь? – поинтересовался он, подъехав, наконец, обратно. По лицу его сложно было сказать, доволен он этим или наоборот. – Ничего, есть шанс.