Украина и остальная Россия - Анатолий Вассерман

«1876 г. Издан Эмсский указ Александра II о запрете ввоза украинских книг из-за границы и печатания нот на украинском языке».

«1895 г. Запрет украинских книг для детей».

С превращением Российской империи из николаевской, «жандарма Европы», в александровскую славяне вновь устремились в неё из Австрийской. В ответ из Австрии хлынул поток изданных во Львове (тогда — Лемберге) агиток, требуя единения Украины с Галицией — против России. Требуя и в прозе, и в песнях: вроде сделанной в 1863-м и многократно переписанной на злобу дня «Ще не вмерла». Требуя и от взрослых, и от детей: не зря ныне перепечатано кое-что из старых львовских учебников. Так что запрещалась не УКРАИНСКАЯ литература, а ПОДРЫВНАЯ.

Многие годы не разрешалось ввозить в Россию «Колокол» Герцена и «Учителя фехтования» Дюма. Можно ли это считать запретом русского и французского языков?

«1908 г. Указом Сената культурная и просветительная деятельность в Украине признана вредной».

Сенат Российской империи — орган судебный. Признать вредной мог лишь деятельность, связанную с конкретным уголовным делом. Марокканский кризис 1908 года резко обострил отношения между Центральными державами и Антантой. Вновь усилилась австрийская пропаганда в украинских одеждах, принимая откровенно антироссийские формы. И вновь властям пришлось её пресекать.

А некоторые виды «просветительной деятельности» вредны безусловно. Ибо националистическая пропаганда — это не просвещение, а затемнение народа сознательной ложью. Впрочем, это можно видеть не только в 1908-м году…

«1775 г. Разрушена Запорожская Сечь и закрыты украинские школы при полковых казацких канцеляриях».

«Разрушением Запорожской Сечи» традиционно именуется перевод пограничных войск — казаков — к новой границе, на Кубань. Рядовые казаки переселялись охотно. В первую очередь потому, что видели в этом шанс уйти из-под гнёта своей старшины, превратившейся к тому времени из «батек» в обычных панов. А вот старшина переселяться — и терять обжитые имения — не желала. Им напомнили: привилегии даются за службу. И тех, кому нажитое добро дороже воинского долга, наказали. Кое-кого даже сурово. Последний кошевой Сечи Калнышевский даже попал на Соловки пожизненно. Но что говорят нынешние ревнители Сечи о нынешних офицерах, отказывающихся выполнять их команды?

А с переездом казачьего войска изменилась и его организация. Исчезли ПОЛКОВЫЕ КАНЦЕЛЯРИИ и ШКОЛЫ при них. Но появились на Кубани новые казачьи училища, уже станичные. Так что общий объём образования даже возрос.

«1862 г. Закрыты воскресные и бесплатные школы для взрослых, организованные передовой интеллигенцией Украины».

Ужас, не правда ли? Но только не сказано: школы эти закрывались в том году по всей России. Ибо правительство видело в них очаги восстаний на почве недавнего освобождения крестьян без земли.

Впрочем, считать общую беду злоумышлением против себя лично — обычный признак мании величия. Три республики — Белоруссия, Россия, Украина — поражены чернобыльским взрывом. И националисты каждой из них считают взрыв направленным именно на эту республику. Сталинский голодомор 1933 года охватил Украину, Кубань, Казахстан… И у нас его считают особым способом истребления украинцев; на Кубани — антиказачьей акцией; в Казахстане — тюркским геноцидом…

«1881 г. Указ Александра III о разрешении печатать отдельные сценические произведения на украинском языке, но русским правописанием. На местную власть возлагалась обязанность контролировать публичное исполнение украинских песен, разрешённых цензурой».

1881 год. Убит Александр II. В стране жесточайшая реакция. И тем не менее разрешили печатать пьесы на украинском. Конечно, с обычным тогда контролем любых публичных выступлений — отходить от цензурованного текста не дозволялось ни на каком языке. Суровый запрет, не правда ли?

«Русское правописание» дало возможность печатать украинские книги в любой типографии страны — ведь не везде были буквы «Е прямое» и «И с двумя точками» («И с точкой» было тогда и в русском). Какая жестокость!?

«1729 г. Приказ Петра III — переписать с украинского языка на русский все государственные постановления и распоряжения».

«1888 г. Указ Александра III о запрете употребления украинского языка в официальных учреждениях и крещения украинскими именами».

Официальные учреждения страны, в которой больше ста языков, по техническим причинам не в состоянии пользоваться всеми ими одновременно. Даже в наши дни, когда в независимой украинской державе языков оставлено куда меньше, есть кому требовать, чтобы употреблялся всего один из них.

«Украинские имена» — это нюансы произношения, не включённые в официальные святцы. Но нет там и нюансов произношения русского. Так что не только Гриць крестится Григорием, но и Иван — Иоанном. И сегодня не всякий ЗАГС вольной Украины согласится записать в метрику грузинское Деметре или молдавское Тудор: скорее всего, сошлются на утверждённый список «рекомендуемых» имен, где значатся Дмитрий и Фёдор.

А Пётр в 1729 году был не III, а всего лишь II.

«1989 г. Постановление пленума ЦК КПСС о законодательном закреплении русского языка как общегосударственного».

«1990 г. Верховный Совет СССР принял «Закон о языках народов СССР», где русскому языку придаётся статус официального».

Эти годы мы ещё помним. Помним, сколь обязательны к тому времени были грозные постановления ЦК КПСС. Помним — «законодательное закрепление» свелось к общеизвестному: в СССР русский язык так или иначе понятен всем. Помним: официальность языка означает лишь, что центральные власти обязаны издавать свои постановления и сообщения на этом языке — а обязанность перевода на остальные возложена на власти местные. Они, конечно, сочли эту обязанность тяжкой — не потому ли отделились?

«1933 г. В телеграмме Сталина говорится о прекращении «украинизации». Из украинского правописания изъята буква «ґ».

Речь здесь о букве, обозначающей звук Г СЕВЕРОРУССКОЕ — звонкий вариант звука К, в противовес Г УКРАИНСКОМУ — звонкому варианту X. Впервые эту букву предлагали включить в русский алфавит в XVIII веке, когда большинство высших российских священнослужителей были выпускниками Киево-Могилянской академии и поэтому хорошим тоном считалось в словах церковного обихода Г произносить по-южному.

Но в языке звуки должны различать смысл. БОБ и ПОП — разные слова, ПОЭТОМУ Б и П — звуки разные и обозначаемые разными буквами. Ломоносов показал: нет в русском языке слов, различающихся именно по звуку Г — следовательно, различные буквы для этого звука не нужны.

Кстати, некоторые русские звуки, некогда различавшиеся, впоследствии слились. В 1904 году предложили изъять из русского правописания соответствующие буквы — ЯТЬ, ФИТА, ИЖИЦА, I… В 1918-м изъяли. И русские это запретом языка не сочли.

А почему для специфических украинских звуков ДЖ (звонкое Ч) и ДЗ (звонкое Ц) отдельных букв в алфавите не возникло, а для РУССКОГО Г — была? Да потому, что УКРАИНСКИЙ алфавит на базе РУССКОГО разрабатывали ПОЛЬСКИЕ лингвисты на АВСТРИЙСКОЙ службе. Чтобы ещё и так «доказать»: украинский язык — не русский, даже буквы у них разные.

И с каких пор считается ЗАПРЕТОМ на язык прекращение его принудительного НАВЯЗЫВАНИЯ?

«1938 г. Издано Постановление СНК и ЦК ВКП(б) «Об обязательном изучении русского языка в школах национальных республик и областей»».

«1958 г. Статья 20 Основ Законодательства Союза ССР и союзных республик закрепляет положение о свободном «выборе языка» обучения, об изучении по желанию учеников и родителей, кроме русского, другого языка».

Мне усмотреть в этих постановлениях запрет украинского языка тяжко. Как бы усиленно ни преподавался один язык, это не мешает знать ещё хоть десяток. Более того, лингвисты всего мира давно определили: кто знает лишь родной язык, тот и его не знает.

А свободный выбор языка националистам противен, как и любая другая свобода. Не зря Галина Коваленко берёт «выбор» в кавычки.

«1978 г. Постановление ЦК КПСС об усиленном изучении и преподавании русского языка и литературы».

«1983 г. Постановление ЦК КПСС об усиленном изучении русского языка, разделении классов в украинских школах на 2 группы и повышении зарплаты учителей русского языка на 15 процентов».

Вновь та же вера: что в пользу русского языка, то против Украины. А ведь усиленное изучение к тому времени было насущно необходимо. Теледебаты в парламентах показали: наши политики знают русский весьма условно; впрочем, и родными языками владеют не лучше. Если таковы депутаты — сливки народа, то как же владеют языком те, кто их отбирал?