Экзорцист и демон - Лейла Аитова

Вероятно, в то время, пока Вениамин здесь, его дом тщательно обыскивают и расспрашивают всех его знакомых и родственников. Тётя с дядей будут в ужасе, думал маг, и очень надеялся, что в этих его мыслях больше сожаления, чем злорадства. Разумеется, так оно и было. Вырастить и воспитать чужого ребёнка, оставшегося сиротой, — это большое дело, и они заслужили его благодарность. Хотя, конечно, прокрадывался греховный червячок сомнения: почему вдруг наследником оказался не сын, а брат отца? Но Вениамин даже был благодарен дяде — ну что бы он делал с маленьким имением на окраине? Зато он получил хорошее воспитание и, главное, образование, наравне с кузенами и кузиной. А сейчас из-за него у всей семьи такие волнения. Всё-таки надо будет послать тёте с дядей письмо с официальными извинениями. Или так будет хуже?

Он снова стал разглядывать камеру. Не одиночная, как на Бирузе. Маленькая каморка со скамьями вдоль стен. Куда удобней, чем кучи гниющей соломы на полу. Хотя, Вениамин предпочёл бы обойтись без сокамерников. По крайней мере, таких.

Когда он сел на скамью в угол, сосед слева спросил:

— Ты кто? Что сделал?

Вениамин пожал плечами. Он не хотел разговаривать.

— Ну за что тебя сюда? — не отставал сосед. — Вот я — вор.

Экзорцист с опаской глянул на этого человека. Вышний Повелитель, это же самый настоящий преступник! Вениамин ощутил некое волнение — рядом с ним человек сродни тем демонам, которых он изгонял!

— Простите, сейчас не хочется разговаривать, — вежливо ответил он.

— О! Воспитанный! Что ты здесь делаешь-то такой культурный? — язвительно спросил вор. — Томане, смотри! Тут у нас высшее общество.

Оборванец, лежащий на лавке у стены напротив, сел и потянулся.

— Хочешь, чтоб я с ним поговорил?

Выглядел он внушительно. Небольшой рост, гибкость в движениях, вроде бы шрамы на лице, плохо различимые в полумраке камеры. Интересно, что он хочет?

Выяснить это не удалось, хвала Вышнему Повелителю. Неожиданно оборванца дёрнул за руку другой.

— Томане, успокойся.

— Ну чего? — прорычал тот, но руку не сбросил.

— Ты знаешь, кто это?

— Нет, кто?

— Ну вот и не трогай его.

— А кто он?

— Сядь!

Томане резко сел, фыркнул и повалился обратно на лавку.

Вениамин некоторое время смотрел на сокамерника, но тот больше не взглянул в его сторону. Интересно. Вряд ли его с кем-то перепутали. Скорее, он узнал. Бывший клиент? Нет, не может быть. Таких бродяг ему вроде бы среди клиентов не попадалось. Но откуда-то знает, всё-таки. Ну да ладно, после плена Вениамин — личность довольно известная.

Снова стало скучно, и экзорцист задремал. Очнулся он от толчка в плечо. Снова сокамерники?

Маг поднял глаза и увидел Кархагора. Пока удивление и испуг остро соперничали в его душе, демон уселся рядом, забившись в самый угол, и радостно зашептал:

— Ты как тут? Вот здорово, в этот раз обошлись без иридия! Дай руки, эти я с тебя сейчас мигом сниму!

Вениамин торопливо отдёрнул руки:

— Ты что, не надо! — прошептал он в ответ. — Кархагор, с ума сошёл! — сказал он совсем тихо, в самое ухо другу. — Чего здесь делаешь?

— То есть как не надо? — он развалился на скамье; Вениамин некоторое время разглядывал демона, потом с некоторым беспокойством поинтересовался, тоже как можно тише:

— А крылья?

— Всё нормально, это заклинание. Очень сложное и муторное, но я побоялся с ними сюда. Я не понял, ты не хочешь, чтобы я тебя забрал отсюда? Тебе что, прошлый раз понравился?

— Меня арестовали из-за того, что я говорил с тобой на балу. — Вениамин оглянулся, он старался говорить так, чтобы их не слышали. Впрочем, разговаривали большинство заключённых, стоял неровный гул, да и никто к нему не прислушивался. Была слежка, и видели, как мы зашли ко мне домой. Министр сам допрашивал, он хочет знать, как я выбрался с Бируза.

— Нет, а разве у вас не война? Что, побег из той тюрьмы — это преступление?

— Не война, а конфликт. Дело не в этом. Он думает, что меня отпустили, чтобы работал на их лазутчиков. Вот тебя приняли за лазутчика.

— Ой, кажется, я понял. Но почему ты хочешь здесь остаться?

— Если я исчезну отсюда, то министр решит, что прав. Будут искать, я не смогу вернуться домой.

— Так будешь у меня жить! Или я тебя могу устроить в любой мир, помогу освоиться…

— Не надо. Хочу свой.

— Хорошо! — всплеснул руками демон. — Как ты собираешься доказывать свою невиновность? — он сердито глядел на друга, но этот мечущий молнии взгляд пропадал зря в полумраке камеры.

— Не знаю. Думаю.

— И тебе здесь удобно? — язвительно спросил Кархагор.

— Очень! — неожиданно зло ответил экзорцист. — Я вообще в восторге! Почему, скажи? Неужели обязательно… это! — он кивком указал на тяжёлую дверь. Знаешь, он вор. — Теперь лёгкий кивок в сторону соседа. — Тут бандиты. И я. Я тоже бандит, знаешь?!

— Вен, ну что ты? — демон даже испугался. Он совершенно не ожидал такого от Вениамина. — Сам же знаешь, какие эти министры! Давай, я что-нибудь придумаю?

— Придумай. А то у меня никаких идей!

Кархагор посидел ещё полчаса, зажимаясь в угол, а потом потихоньку растворился. Этого никто в камере не заметил. Вероятно, демон как-то отвёл всем глаза, но в серебряных браслетах экзорцист не мог определить этого.

Снова стало скучно, так что ещё один допрос показался даже развлечением.

Второй министр Вейрин разговаривал с Вениамином крайне доброжелательно. Он вёл беседу так, будто хотел только помочь жертве обстоятельств. Вот только обмануть экзорциста было сложно. Политиков Вениамин не просто не любил. Он их презирал. Хороший человек во власть не пойдёт. Про второго министра слухов не ходило, в народе о нём говорили мало. Но по долгу службы магу приходилось с ним сталкиваться, и прямо, и косвенно. Поэтому ничего хорошего от Вейрина он не ждал. Тем более после того, как с ним обошлись. Поэтому на хорошо подготовленную речь министра он просто не ответил. Экзорциста мало интересовало всё то, что он услышал. И то, что тот лично не сомневается в невиновности Вениамина, и то, что высокопоставленный чиновник не имеет права на личные чувства, и то, что недоразумение быстро разрешится…

Министр говорил долго и уклончиво. В ответ же Вениамин просто пожал плечами. Вейрин недоумённо наклонил голову:

— Вы ничего не ответите?

— Хм, что отвечать?

Министр решил, что понял:

— То, что вас посадили в общую камеру к простолюдинам, это ошибка. Мы непременно разберёмся, чья. Вам принесут извинения…

— А.