Хранительница (СИ) - Петрова Лин

— Не вздумай. Позор жениху будет. Сделай так, чтобы сами свалили.

А как сделать? Думай, думай. Мысли лихорадочно метались в моей голове. Ага! Есть! Была не была. Я протянула к ним руки, и жалобно пропела, подавшись вперед всем телом:

— Дождалась. Родненький ты мой.

Сваты, не ожидавшие такого поворота событий, нахмурились, а я громко продолжала:

— Дети, дети! Пощадили нас небеса. Бегите сюда. Нашелся-таки настоящий мужчина, что заменит вам папку.

Лина быстро подбежала ко мне, встав под руку, схватившись за неё. Марк подходил медленно, нахмурив брови и смотря на меня. «Давай, Марк, поддержи игру. Ты же умный мальчик, не подведи», думала я, широко открыв глаза, моргая и подергивая бровями.

— Вот, дети. Наконец нашелся добрый человек, что станет для вас новым папкой. Идите, обнимите хоть его, благодетеля.

Марк сначала не понимал, что я от него хотела, хлопал глазами, всматриваясь в моё лицо. Затем понимающе кивнул и кинулся к жениху, пытаясь ухватить его за штанину:

— Папка. Как я долго тебя ждал. Линка, чего стоишь, беги скорее, хватай, а то и этот сбежит.

Девочка не подвела. С радостным визгом она бросилась к жениху, обхватывая его за колени.

— Ура, папка пришёл!

Сваты отшатнулись в ужасе. Жених с красными ушами судорожно пытался отодрать от себя ребятишек, отступая назад. Да куда там, дети своё дело знали. А я продолжала глумиться.

— Хил, Мелкий, а ну бегом сюда. Наконец дом у вас свой будет, кровать просторная, да еды вдоволь. А то намаялись по дороге, бедолаги — радостно объясняла я жениху.

По мере приближения животных он начал судорожно сглатывать, разглядывая их.

— Это животные мои. Они много не кушают, дорогой. Мелкому вот только в день по коровке, а так — мы много не едим.

Хил подошел ко мне, сел и широко зевнул.

Сваты задом отходили все дальше, оставив единственного и лучшего продолжателя рода. А я продолжала:

— Есть, конечно, у левира особенность одна — на кровати он привык спать со мной. Но это ведь ничего, да? Ты же смелый и решительный, я же вижу. Отодвинешь его аккуратненько и исполнишь свой супружеский долг. Правда?

Мой жених все-таки вывернулся из рук детей и рванул прочь, обгоняя сватов. А я протянула руки в их сторону и пропела жалобно:

— Куда же ты, милый?

Вокруг стояла гробовая тишина, и как только жених скрылся из глаз, грохнул всеобщий смех. Я обвела всех взглядом, невольно начала и сама улыбаться, задерживая взгляд на Чернявом. Улыбка преобразила его лицо, черты лица стали мягче, вокруг глаз собрались мелкие морщинки от смеха, а в глазах плясали веселые огоньки. Он потряхивал головой, утирая глаза.

— Молодец Марк. Я боялась, что ты не поймешь что делать — погладив его по голове.

— Игнат. Хватит ржать и объясни, что это сейчас было? — спросила я, кивая головой в сторону сбежавшего жениха.

Он еще долго вздыхал, пытаясь восстановить дыхание:

— Ой, Ритка, ну ты дала. В общем дело такое — каждой семье за честь, если переброшенка в их семью войдет. У неё и образование не чета местному, и новшества всегда с собой приносят. Что-то придумывают вечно, улучшают. А эти недоумки честь тебе решили оказать со своим отпрыском ушастым — со смехом продолжил он, качая головой.

***

Вечером все расселись вокруг костра. Начало темнеть. Я решила уделить внимание животным. Они вальяжно разлеглись возле нас с детьми. Столичные уже привыкли к их присутствию, а после событий той ночью, прониклись уважением. Я гладила Хила за ушами, переходя на шею, тот жмурил глаза и тихонько рычал от удовольствия. Мелкий требовал моего внимания и толкал под руку, требуя почесать и его. Я со смехом положила одну руку ему на его склоненную голову. Склонённую, потому что так просто в сидячем положении до него не дотянешься. Этот паразит вымахал выше пояса. Я гладила, попутно ощупывая его тело. Его мышцы налились силой, постепенно он превращался в сильное мощное животное. Я добралась до его лап, он спокойно стоял, подняв одну конечность.

Шесть острых прямых когтей уходили под самую кожу свободно втягивались при желании их хозяина. На задней лапе когти были изогнутые. Интересно, почему они разные? Я пожала плечами. Значит так нужно. От самих лап до самого тела шерсти не было. Его тело было покрыто черными крупными кожистыми чешуйками, плотно подогнанных друг к другу. Я провела по ним пальцами, и даже попыталась поковырять ногтем. Как будто стену бетонную ковыряю, его невозможно поранить наверно.

Мелкий плюхнулся на землю, переворачиваясь на спину и подставляя моим ласкам своё пузо. На животе тоже начали формироваться плотные чешуйки, прикрывая всю площадь живота и наиболее уязвимых мест. Ну да, у остальных животных живот действительно одно из уязвимых мест. Получается, только шея у него слабое звено? А если придумать что-нибудь ему на шею? Нужно будет спросить у Игната, он же рукастый, как говорит Люся, может, что и придумает.

— Игнат. Не слышал, второй отряд разобрался с Дикими?

Он кивнул:

— Ночью напали на них, кого могли — уничтожили. Пленных освободили, не успели им вреда причинить. Отправили порталом в столицу. Только много этих сволочей живёт, они по всей границе безобразничают. Мы поэтому в обход и идем, отряд должен делать свою работу. Не на прогулке, все же.

— Я вот не совсем понимаю, что это за порталы такие?

— Это сейчас основное движение по дороге. Раньше порталами пользовались. Сила у Хранительницы есть, конечно, пусть даже не сомневаются некоторые, просто некоторые статьи расходов силы значительно сократились. Зачем тратить Силу на порталы, если можно и пешим ходом дойти. Правильно? Сейчас ими пользуются только в крайних случаях и только доверенные люди, как Реммир. Лучше Силу потратить на борьбу с Дикими. Или на сдерживание баланса в нашем мире. Вот, когда наследница вернётся — все встанет на свои места.

— Вернётся ли? Может погибла все же?

Тут в разговор включился Реммир:

— Я же говорил, дерево её жизни растет. Значит и наследница растет.

Тут уж мне стало интересно, что это за дерево такое особенное:

— Увидеть можно будет его, дерево это?

Он кивнул:

— Можно.

***

А ночью сильно похолодало. Столичные смотрели в небо, хмуря брови, тихо переговариваясь между собой. Мы развели большой костёр и легли вокруг него. Естественно, всем места не хватило. Мы легли вместе с детьми, прижавшись друг к другу.

Столичные призвали своих шавалов и я узнала дополнительную функцию этих животных. Когда холодно они способны своим телом согревать хозяина, спасая от замерзания. Их густая длинная шерсть долго сохраняет тепло. Наши шавалы для этих целей не годились, так как шерсть была короткая и самое главное они были обучены только транспортировке. И ночью ненароком могли задавить своего наездника.

А что, мысль то хорошая использовать животных для согрева. Позвала Хила с Мелким, долго пыталась уложить их рядом с детьми. Они сидели и не понимали, что я от них хочу. Я плюнула и легла, обняв детей.

Проснулась от того, что меня трясло от холода. Я приподняла голову, изо рта шел пар. Ни фига ж себе. Костер практически догорел. Все спали. Я осторожно встала, окинув взглядом детей. Мелкий лежал рядом с Линой, закинув на неё лапу. Хил клубочком свернулся у Марка под боком. Вот и хорошо. Своим одеялом я укрыла детей. Лишь бы не заболели, а сама пошла к костру. Натаскала дров, развела новый, надела олимпийку и, обняв себя руками, села возле костра. Дрожь начала потихоньку отступать, я протягивала ладошки к костру, пытаясь впитать в себя как можно больше тепла. Мне бы ночь переждать, днем под солнышком согреюсь, а посплю по дороге.

Я сидела, уставившись на огонь. Он осторожно ощупывал добычу, еще не тронутую им. Протягивал огненные руки, лизал, словно пробуя на вкус, и набрасывался всей своей мощью, растекаясь по сухой деревянной поверхности красным покровом. Довольно потрескивал и урчал, пожирая свою добычу. И множество огненных искорок взлетали, гонимые жаром. Их подхватывал ветер, смешанный с горьковатым черным дымом, и уносил вверх, к звездам. Я подняла голову. Искорки стремились к своим братьям на темном небе, кружа в хороводе, то затухая, то вспыхивая ярче. Но, оставшись без своего могучего хозяина, умирали в черной ночи.