Прощение - Жаклин Митчард

– Возможно, ты еще будешь жить здесь. В этой части Север ной Атлантики очень неспокойно. Здесь холодно, а пейзаж иногда пугает. Вон там, – махнула Серена рукой, – сотни разбитых кораблей, которые наткнулись на рифы. Саунд теплее. Мы можем даже плавать там. Ты видела Тихий океан? Он тоже иногда пугает, но не в Калифорнии. Там и климат, и люди намного мягче. Хотя и более склонны к безумствам.

– Я не видела океан до этого.

– Не могу себе представить.

– А я не могу представить, что вижу его сейчас. Однажды утром, когда все спали, я зашла в комнату Мико.

На краю его кровати лежала сложенная стопкой чистая одежда. На полках стояли спортивные трофеи, которые он заработал, еще когда был маленьким. Шкаф был приоткрыт, и я узнала одну из его кожаных курток. Засунув руку в карман куртки, я нашла там только засушенный цветок клевера. Я открыла верхний ящик комода. Там валялась мелочь, лежало несколько мячей для бейсбола, одеколон, перочинный нож, мягкие подушечки для наушников и пара компакт-дисков. Еще я обнаружила пачку фотографий в конверте. Я вытряхнула их на ладонь, хотя знала, что это все равно что прочесть дневник Мико. Однако мне хотелось посмотреть, есть ли там фото его девушки. На большинстве фотографий были его друзья – на лыжах или просто в компании. Они смеялись типично по-мужски, открыто, от души. Среди них я заметила фотографию того светловолосого парня, которого видела в доме Мико. Он сидел у камина, держа на коленях симпатичную девушку, которая сердито смотрела на него. А в предпоследней пачке была... моя фотография, там, где я скачу на Джейд.

Я ее чуть не пропустила, потому что она лежала не так, как все остальные. Мико, наверное, сфотографировал меня с верхнего этажа своего дома, когда я приезжала к ним в тот июньский день. На мне были короткие джинсы. Джейд поднималась по тропинке у горного хребта. Сидя верхом, я держала поводья на коленях, пытаясь завязать волосы в узел. Судя по свету, был предвечерний час. Растения, которые попали в кадр, создавали серо-зеленый фон, перемежающийся кое-где желтыми полосами. Если бы это была не я, то сказала бы, что фотография получилась прекрасной, как картинка из настенного календаря. Я не знала, что мне делать с ней. Мне хотелось забрать снимок, потому что он был свидетельством того волшебного дня. Но фотография принадлежала Мико, и мне не суждено было узнать, щелкнул ли он затвором лишь для того, чтобы израсходовать пленку. Однако внутри у меня все пело, стоило только представить, как Мико смотрит в объектив своего аппарата на девушку со спутанными рыжими волосами, на молочную полоску голых ног над ковбойскими сапогами, тесно прижатыми к бокам лошади медовой масти. Я аккуратно вернула фотографию на место.

Я не могу сказать, что больше не возвращалась к этому эпизоду, особенно после того как позвонил Мико и мне дали с ним поговорить. Он спросил, как мне нравится Кейп, и я ответила, как маленький глупый ребенок: «Я впервые увидела океан» Я услышала, как он смеется: как если бы действительно какой-то ребенок сказал что-то забавное.

Но случались и другие чудеса, которые не давали мне опомниться. Мы отправились на лодке в глубь океана, и я увидела кита, раскрывшего свою пасть-пещеру всего в тридцати футах от нас. Серена рассказала мне, что это гигантское животное питается планктоном размером меньше моего ногтя. Когда мы с отцом Серены в четыре часа утра отправились на рыбалку, я увидела рыбу, которая была длиннее, чем лодка доктора Сассинелли. Я чуть не упала, стараясь быстрее заснять все на пленку. Я наблюдала, как ползают крабы, как встречают твой взгляд морские котики с их необыкновенными глазами и головой, напоминающей человеческую. Там были огромные территории «клюквенных плантаций» – луга, на которых трава пахла лаймом и уксусом. В Калифорнии я увидела столько BMW что у меня сложилось впечатление, будто я попала в Германию. В холодильнике Сассинелли всегда было полно еды, так что казалось, будто они ждут гостей. Это было сравнимо только с нашими годовыми запасами бобовых и арахисового масла. Я помню, как пыталась объяснить Серене и ее друзьям, зачем мормоны делают такие запасы. Друзья Серены были такими же милыми, как и она, но некоторые только и умели, что задирать нос. Мы сидели на пляже вокруг костра, и я объясняла им, что людьми движет не паранойя, как теми, кто делает в доме склады оружия, что это можно рассматривать скорее как следование идеалам пионеров, которые готовились к зиме и ненастью, чтобы выжить.

– Почему вам просто не отправиться в «Остановись и купи»? – спросила меня девочка по имени Джесси.

Я даже не посмотрела в ее сторону, потому что единственной прикрытой верхней частью ее тела были соски.

– Но если вдруг произойдет катастрофа, я не смогу рассчитывать на магазин. А если не будет электричества, мы сможем воспользоваться печкой, отапливаемой дровами. У нас есть масляные лампы, хотя есть и обычная газовая печка. Это просто традиция. Если ты подготовлен, тебя ничто не застанет врасплох. Это часть наших заповедей.

– Ты говоришь о десяти заповедях?

– Нет, хотя мы следуем и им тоже, – чуть не рассмеявшись, сказала я. – Я говорю о правилах, требованиях к тем, кто исповедует нашу веру. Это не Священное Писание, а свод правил для повседневной жизни.

– И ты во все это веришь? – спросил парень по имени Камерон.

Я знала, что он считается парнем Серены, хотя они не ходили на свидания. Он держал ее за руку, когда мы сидели на одеяле. У него были мягкие губы, как у девушки.

– Я не ставлю их под сомнение, – ответила я. – Я хочу сказать, что мы не роботы. Быть мормоном еще не значит жить как зомби. Мой отец – человек широких взглядов. Если задуматься, то любая религия может показаться безумной затеей, – ведь речь идет о вещах, которые произошли сотни лет назад. Пророки в давние времена принесли весть, и она была услышана. Наша религия относительно молодая. Для сегодняшнего дня что-то потеряло смысл, а что-то осталось. Некоторые утверждают, что нас нельзя назвать христианами, потому что мы верим в то, что Бог, Иисус и Дух Святой – люди, ставшие богами, подобно тому как католики верят, что их святые стали таковыми после отмеренной им земной жизни. Я воспитана на этой вере. Чем старше ты становишься, тем легче принимаешь ее как образ жизни. Это вроде щита, охраняющего от искушений и несчастий. Нам не приходится выбирать, курить или нет, потому что мы воспитаны на неприятии курения. Наша вера утверждает здоровый образ жизни.

– Ну, разве что сладости! – вставила Серена.

– Мормоны не были бы мормонами без своих знаменитых десертов.

Некоторые ребята как-то странно посмотрели на меня, но я к этому уже привыкла. Когда ты общаешься не с членами Церкви Христа святых последних дней, важно помнить, что они большей частью просто проявляют любопытство. Многие люди вообще не ходят в церковь, хотя Сассинелли регулярно посещали местный католический храм. Друзей Серены, конечно, впечатлило то, что есть такая девушка, у которой вся жизнь расписана. Честно говоря, я бы не стала утверждать, что она расписана. Скажем так: она не слишком отличается от жизни любой другой американской девушки из семьи мормонов. Один парень, которого Серена не очень любила (хотя, когда она была младше, он ей очень нравился), подумав, сказал: