Я знаю о любви - Кэтрин Гэскин

Прежде чем покинуть лагерь, я вернулась в палатку и тихо взяла один из пистолетов и положила его в корзину. Я не понимала, зачем делаю это, но знала, что Адам был бы доволен мной. Они все еще спали, когда я уходила. У открытых ворот Стокейда часовой окликнул меня.

— Стой, кто идет?

— Прекрасно знаешь, кто это, — ответила я Джиму с оттенком раздражения. — Ты знаешь, что это я заваривала чай полчаса назад в десяти ярдах от тебя.

— Такой у меня приказ, Эмми, — сказал он. — Нам полагается говорить это, хотя Бог знает, как я напрягал глаза, но в кромешной мгле ничего не видел. Что бы я делал, если бы кто-нибудь подошел ко мне?

Я кивнула головой и пошла дальше. У одного лагерного костра проснулись мужчины, чтобы идти в караул. Они благодарили меня приглушенными голосами за заботу и нетерпеливо протягивали свои кружки за чаем.

— Вам не следовало быть здесь, на Эрике, вообще, мисс Эмми, — сказал один из них. — Когда подкрепление, которое они прислали из Мельбурна, придет, оставаться здесь будет опасно.

— Это так, — согласился один из них, говоря это для меня. — Я слышал, как Дэн Мэгьюри говорил прошлой ночью, что он будет во главе женского движения. Бен Сэмпсон, вероятно, даст вам жилье…

— Я ничего не знаю об этом, — сказала я. — Мы и так в безопасности на Эрике. Я не могу себе представить, что Кэйт Мэгьюри сможет уйти отсюда, когда ее мужчины все еще здесь.

— Она такой человек, Эмми. — Это сказал Роури Митчелл. — Мы достали карабины и можем теперь сражаться не хуже тех, из отряда, который находится там, внизу. Ты видела карабин, который я взял у Тома Лэнгли? Магазинная винтовка… самая лучшая, которую я когда-либо видел. — Он с гордостью потрогал винтовку за спиной.

— Том Лэнгли? Он здесь?

— Был здесь до полуночи. Занял место на баррикадах. Он какой-то странный. Ведь Том Лэнгли должен быть по другую сторону баррикад. Тебя что-нибудь угнетает здесь, Эмми?

Среди них я была, как дома; никому не причинила ни огорчений, ни тревог, не то, что Роза. Для них я была просто Эмми, спокойная, надежная, верная, раздающая лепешки, бекон и чай, выслушивающая ночные сплетни в Стокейде и ожидающая наступления рассвета и Кона, когда он вернется в лагерь с дежурства. Я должна была восхищаться их карабинами и их доблестью.

Небо на востоке посветлело. Разговор продолжался, поэтому мы не слышали сигналов предупреждения с баррикад. Рядом прозвучал одиночный выстрел, и сразу раздался целенаправленный залп. Это, как раскаты грома, оглушило нас.

— Наступление!

Я осталась одна у костра. А они все побежали к баррикадам, хватая на бегу свое оружие и будя спящих людей вокруг. Заспанные люди выбегали в замешательстве из палаток, на лицах был страх. Вглядываясь в сторону баррикад, можно было различить нападающих. Оттуда раздавались отдельные выстрелы.

В Стокейде было несколько семей, и пронзительные крики перепуганных женщин и детей привели меня в чувство. Я достала из корзины пистолет, завернутый в тряпку. Сейчас не было времени для страха: я участвовала в этой борьбе.

Я не заметила, как появились первые языки пламени в Стокейде, а палатка семьи Фоли была уже в огне. Рядом стояла Сара Фоли, босая, ее волосы упали на плечи, как будто она только что вскочила с постели. Четверо детей жались к ней, самый маленький ползал у ее ног и ревел, его лицо раскраснелось от плача. Одна из девочек держала в руке тлеющую тряпичную куклу. Я быстро подошла к ним.

— Мэтт? — спросила я. — Где Мэтт?

Сара посмотрела на меня, но не могла вымолвить от страха ни слова и только покачала головой.

— Папа ушел, — сказала старшая девочка. — Он ушел с другими туда — и оставил нас. — Она начала плакать, протягивая мне куклу.

— Мы должны уйти отсюда по главной дороге. Там для нас будет безопаснее… они не пойдут так далеко.

Пуля ударилась о землю у ног Сары Фоли. Она вскрикнула и начала, наконец, осознавать происходящее.

— Пойдем отсюда. Мы не можем здесь ничего сделать до тех пор, пока все не закончится. — Я подняла ребенка и отдала Саре. — Вот… возьми маленького Мэтта… и Мэри. — Это был второй маленький ребенок, девочка которая все это время держалась за ночную рубашку своей мамы. Я подтолкнула Сару к открытым воротам Стокейда, где рядом проходила главная дорога. Еще одна пуля засвистела и ударилась о коробку с вещами.

— Мои вещи… помоги собрать мои вещи, Эмми, — забормотала Сара.

Я замахнулась на нее пистолетом, совсем забыв про него.

— Ради Бога, идем! — Я стукнула ее по плечу, чтобы снова вернуть к реальности, и она, спотыкаясь, пошла к дороге.

Другой мальчик Сары Фоли заревел и начал бить свою сестру, требуя мяч, который она спасла от огня. Я слегка ударила его по щеке. От неожиданности он перестал реветь.

— Сейчас же замолчите и идите дальше — вы оба! Ну-ка, возьми крепко за руку своего брата.

В то время я не сознавала, какое впечатление производил револьвер. Они послушались меня беспрекословно. Я схватила за руку девочку и побежала. Она потащила за собой брата.

Через несколько минут мы уже были у мусорной свалки, чтобы спрятаться там. Другие женщины припали к земле рядом со мной — те, кто не успел уйти, когда послышались выстрелы, кто, как Сара Фоли, не мог поверить в мир насилия, который внезапно обрушился на них. Мы ничего не могли сделать, чтобы остановить это или чем-то помочь своим мужчинам. Мы могли только отступать и потом возвращаться к раненым и мертвым.

Внизу, в центре Стокейда, войска прорвали баррикады. Все говорили друг другу:

— Колют штыками!

Сопротивление в Стокейде, казалось, прекратилось.

Многие люди из палаток, окружающих Стокейд, бросились сюда. Я искала семью Мэгьюри среди них. Я спросила одну женщину:

— Миссис Симмонс, не видели вы семью Мэгьюри? — Кого-нибудь из них?

— Кэйт Мэгьюри отступает в Флегхертиз. Других я не видела.

— Адам Лэнгли? Вы видели его? — Я не могла не спросить о нем.

Она покачала головой.

— В Стокейде, вероятно, с Дэном.

Я повернулась и побежала назад в Стокейд. Сражение там было уже закончено. Не осталось никого, кто мог оказать сопротивление. Те, кто мог спастись, убежали, раненые лежали там, где упали. В Стокейде еще оставались женщины и дети, не понимающие, что именно случилось и куда им следует идти. И там были те, кто, как и я, пришли разыскивать своих мужчин в лабиринте разрытых траншей, горящих палаток и перевернутых повозок. Я нигде не видела Адама. Один из солдат сорвал флаг старателей, Южный Крест. Это было похоже на безумие. Я увидела флаг у них под ногами. Это был конец Стокейда. Конные войска сейчас передвигались совершенно беспрепятственно.