Век живи – век учись - Козьма Прутков

конечно, пожалею;

Но эту возвратить немедля Тимофею!»

Оказия сия, по мне, уж не нова.

Антонов есть огонь, но нет того закону,

Чтобы всегда огонь принадлежал Антону.

На взморье

На взморье, у самой заставы,

Я видел большой огород.

Растет там высокая спаржа;

Капуста там скромно растет.

Там утром всегда огородник

Лениво проходит меж гряд;

На нем неопрятный передник;

Угрюм его пасмурный взгляд.

Польет он из лейки капусту;

Он спаржу небрежно польет;

Нарежет зеленого луку

И после глубоко вздохнет.

Намедни к нему подъезжает

Чиновник на тройке лихой.

Он в теплых, высоких галошах;

На шее лорнет золотой.

«Где дочка твоя?» – вопрошает

Чиновник, прищурясь в лорнет.

Но, дико взглянув, огородник

Махнул лишь рукою в ответ.

И тройка назад поскакала,

Сметая с капусты росу…

Стоит огородник угрюмо

И пальцем копает в носу.

Катерина

Quousque tandem, Catilina, abutere patientia nostra?[93]

Цицерон

«При звезде, большого чина,

Я отнюдь еще не стар…

Катерина! Катерина!»

– «Вот, несу вам самовар».

– «Настоящая картина!..»

– «На стене, что ль? это где?»

– «Ты картина, Катерина!..»

– «Да, в препорцию везде».

– «Ты девица; я мужчина…»

– «Ну, так что же впереди?»

– «Точно уголь, Катерина,

Что-то жжет меня в груди!»

– «Чай горяч, вот и причина».

– «А зачем так горек чай,

Объясни мне, Катерина?»

– «Мало сахару, я, чай?»

– «Словно нет о нем помина!»

– «А хороший рафинад».

– «Горько, горько Катерина,

Жить тому, кто не женат!»

– «Как монахи все едино,

Холостой ли, иль вдовец!»

– «Из терпенья, Катерина,

Ты выводишь наконец!!.»

Немецкая баллада

Барон фон Гринвальдус,

Известный в Германьи,

В забралах и в латах,

На камне пред замком,

Пред замком Амальи,

Сидит принахмурясь;

Сидит и молчит.

Отвергла Амалья

Баронову руку!..

Барон фон Гринвальдус

От замковых окон

Очей не отводит

И с места не сходит;

Не пьет и не ест.

Года за годами…

Бароны воюют,

Бароны пируют;

Барон фон Гринвальдус,

Сей доблестный рыцарь,

Все в той же позицьи

На камне сидит.

Чиновник и курица

Басня

Чиновник толстенький, не очень молодой,

По улице, с бумагами под мышкой,

Потея и пыхтя и мучимый одышкой,

Бежал рысцой.

На встречных он глядел заботливо и странно,

Хотя не видел никого;

И колыхалася на шее у него,

Как маятник, с короной Анна.

На службу он спешил, твердя себе: «Беги,

Скорей беги! ты знаешь,

Что экзекутор наш с той и другой ноги

Твои в чулан упрячет сапоги,

Коль ты хотя немножко опоздаешь!»

Он все бежал. Но вот

Вдруг слышит голос из ворот:

«Чиновник! окажи мне дружбу:

Скажи, куда несешься ты?» – «На службу!»

– «Зачем не следуешь примеру моему,

Сидеть в спокойствии? признайся напоследок!»

Чиновник, курицу узревши, эдак

Сидящую в лукошке, как в дому,

Ей отвечал: «Тебя увидя,

Завидовать тебе не стану я никак:

Несусь я, точно так!

Но двигаюсь вперед; а ты несешься сидя!»

Разумный человек коль баснь сию прочтет,

То, верно, и мораль из оной извлечет.

Философ в бане

С древнего греческого

Полно меня, Левконоя, упругою гладить ладонью;

Полно по чреслам моим, вдоль поясницы скользить.

Ты позови Дискомета, ременно-обутого тавра:

В сладкой работе твоей быстро он сменит тебя.

Опытен тавр и силен; ему нипочем притиранья!

На спину вскочит как раз; в выю упрется пятой.

Ты же меж тем щекоти мне слегка безволосое темя;

Взрытый наукою лоб розами тихо укрась.

Новогреческая песнь

Спит залив. Эллада дремлет.

Под портик уходит мать

Сок гранаты выжимать…

Зоя! нам никто не внемлет!

Зоя, дай себя обнять!

Зоя, утренней порою

Я уйду отсюда прочь;

Ты смягчись, покуда ночь!

Зоя, утренней порою

Я уйду отсюда прочь…

Пусть же вихрем сабля свищет!

Мне Костаки не судья!

Прав Костаки, прав и я!

Пусть же вихрем сабля свищет;

Мне Костаки не судья!

В поле брани Разорваки

Пал за вольность, как герой.

Бог с ним! рок его такой.

Но зачем же жив Костаки,

Когда в поле Разорваки

Пал за вольность, как герой?!

Видел я вчера в заливе

Восемнадцать кораблей;

Все без мачт и без рулей…

Но султана я счастливей;

Лей вина мне, Зоя, лей!

Лей, пока Эллада дремлет,

Пока тщетно тщится мать

Сок гранаты выжимать…

Зоя, нам никто не внемлет!

Зоя, дай себя обнять!

В альбом N. N

Желанья вашего всегда покорный раб,

Из книги дней моих я вырву полстраницы

И в ваш альбом вклею… Вы знаете, я слаб

Пред волей женщины, тем более девицы.

Вклею!.. Но вижу я, уж вас объемлет страх!

Змеей тоски моей пришлось мне поделиться;

Не целая змея теперь во мне, но – ах! —

Зато по ползмеи в обоих шевелится.

Осень

С персидского, из ибн-Фета

Осень. Скучно. Ветер воет.

Мелкий дождь по окнам льет.

Ум тоскует; сердце ноет;

И душа чего-то ждет.

И в бездейственном покое