Век живи – век учись - Козьма Прутков

Пруткова делается в настоящее время достоянием отечественной публики. – Уже в последних двух стихах

2-й строфы, несомненно, выказывается предсмертное замешательство мыслей и слуха покойного; а читая третью строфу, мы как бы присутствуем лично при прощании поэта с творениями его музы. Словом, в этом стихотворении отпечатлелись все подробности любопытного перехода Козьмы Пруткова в иной мир, прямо с должности директора Пробирной палатки.

Стихотворения, не включавшиеся в собрание сочинений Козьмы Пруткова

Эпиграмма № II

Мне, в размышлении глубоком,

Сказал однажды Лизимах:

«Что зрячий зрит здоровым оком,

Слепой не видит и в очках!»

К толпе

Клейми, клейми, толпа, в чаду сует всечасных

Из низкой зависти, мой громоносный стих:

Тебе не устрашить питомца муз прекрасных,

Тебе не сокрушить треножников златых!..

Озлилась ты?! так зри ж, каким огнем презренья,

Какою гордостью горит мой ярый взор,

Как смело черпаю я в море вдохновенья

Свинцовый стих тебе в позор!

Да, да! клейми меня!.. Но не бесславь восторгом

Своим бессмысленным поэта вещих слов!

Я ввек не осрамлю себя презренным торгом,

Вовеки не склонюсь пред сонмищем врагов.

Я вечно буду петь и песней наслаждаться,

Я вечно буду пить чарующий нектар.

Раздайся ж, прочь, толпа!.. довольно насмехаться!

Тебе ль познать Пруткова дар?!

Постой!.. скажи, за что ты злобно так смеешься?

Скажи: чего давно так ждешь ты от меня?

Не льстивых ли похвал?! Нет, их ты не дождешься!

Призванью своему по гроб не изменя,

Но с правдой на устах, улыбкою дрожащих,

С змеею желчною в изношенной груди,

Тебя я наведу, в стихах, огнем палящих,

На путь с неправого пути!

Возвращение из Кронштадта

Еду я на пароходе,

Пароходе винтовом;

Тихо, тихо все в природе,

Тихо, тихо все кругом.

И, поверхность разрезая

Темно-синей массы вод,

Мерно крыльями махая,

Быстро мчится пароход.

Солнце знойно, солнце ярко,

Море смирно, море спит,

Пар, густою черной аркой

К небу чистому бежит…

На носу опять стою я,

И стою я как утес,

Песни солнцу в честь пою я,

И пою я не без слез!

С крыльев[97] влага золотая

Льется шумно, как каскад,

Брызги, в воду упадая,

Образуют водопад —

И кладут подчас далеко

Много по морю следов

И премного и премного

Струек, змеек и кругов.

Ах! не так ли в этой жизни,

В этой юдоли забот,

В этом море, в этой призме

Наших суетных хлопот,

Мы – питомцы вдохновенья —

Мещем в свет свой громкий стих

И кладем в одно мгновенье

След во всех сердцах людских?

Так я думал, с парохода

Быстро на берег сходя,

И пошел среди народа,

Смело в очи всем глядя.

Эпиграмма № III

Пия душистый сок цветочка,

Пчела дает нам мед взамен;

Хотя твой лоб пустая бочка,

Но все же ты не Диоген.

Пятки некстати

Басня

У кого болит затылок,

Тот уж пяток не чеши!

Мой сосед был слишком пылок.

(Жил в деревне он, в глуши):

Раз случись ему, гуляя,

Головой задеть сучок;

Он, недолго размышляя,

Осердяся на толчок,

Хвать рукой за обе пятки —

И затем в грязь носом хвать!

Многие привычки гадки,

Но скверней не отыскать

Пятки попусту чесать!

К друзьям после женитьбы

Я женился; небо вняло

Нашим пламенным мольбам;

Сердце сердцу весть подало,

Страсть ввела нас в светлый храм.

О друзья! ваш страх напрасен,

У меня ль не твердый нрав?

В гневе я суров, ужасен,

Страж лихой супружних прав.

Есть для мести черным ковам

У женатого певца

Над кроватью, под альковом,

Нож, ружье и фунт свинца!

Нож вострей швейцарской бритвы;

Пули меткие в мешке;

А ружье на поле битвы

Я нашел в сыром песке…

Тем ружьем в былое время

По драхвам певец стрелял

И, клянусь, всегда им в темя

Всем зарядом попадал!

«Лукавый врач лекарство ищет…»

Что жизнь? – Игра страстей!

Что смерть – Предел мучений.

Карамзин

Лукавый врач лекарство ищет,

Чтоб тетке сторожа помочь…

Лекарства нет; в кулак он свищет,

А на дворе давно уж ночь.

В шкафу нет склянки ни единой,

Всего там к завтрашнему дню

Один конверт с сухой малиной

И очень мало ревеню.

Меж тем в горячке тетка бредит,

Горячкой тетушка больна…

Лукавый медик все не едет,

Вотще лекарства ждет она!..

Огнем горит старухи тело…

Природы странная игра!

Повсюду сухо, но вспотела

Одна лишь левая икра.

Как вдруг раздался из передней

Звонок поспешный: динь-динь-динь!..

«Приехать бы тебе намедни!»

– «А что?» – «Уж тетушке аминь!»

– «Помочь старухе нету средства, —

Так злобный доктор говорит, —

Осталось ли у ней наследство?

Кто мне заплатит за визит?»

И что ж? врачу ведь заплатили:

Отдали ваточный салоп!..

Старуху мертвую обмыли,

Забили деревянный гроб…

И с этих пор убит тоскою,

Лишенный тетушки своей,

Служивый трепетной рукою

Хранит Румянцевский музей.