Руки прочь, Эйдан Линч! (СИ) - Алина Рейн

Август всю тренировку был тих, хмур, и на меня старался не смотреть. Меня же это не задевало, тем более, что мы и не пересекались — его элементаль-голем готовился примерить на себе усиление от Эйдана.

Но сначала он дал мне отмашку выгулять одного свободолюбивого элементаля.

— Выпускай Кракена. То есть рогатого твоего.

На этот раз призыв «Кракена» вышел почти будничным. Я просто выдохнула, прикрыла глаза и расслабилась, потянувшись мысленно к Изначальному Узлу — сосредоточию стихийной магии.

— Землюшка родимая! — в следующую секунду Ёхт от буйства эмоций плюхнулся на колени, запустил пальцы в траву и подгреб к себе комья почвы и корней. От борозд, оставленных пальцами, в воздух поднимался легкий дымок. — Прелесть какая! Солнышко, зелень! Проси всё что хочешь, хозяюшка, век служить буду!

— Мы тут с парнями гадали, откуда он такой взялся, — Хелл незаметно оказался рядом. — Разумный и наглый. Элементали Высших умеют жестами объясняться со своими магами, а этот говорит, причём свободно. Любопытный он у тебя.

— И?..

— И ничего, — вздохнул Хелл, косясь странным взглядом. — Ты у нас самая умная. Мысли есть?

Мысли у меня были, но озвучь я их Блэку, он мог запросто покрутить пальцем у виска. Рискнуть?

— Даже не знаю. Когда мгла пришла в Магразию, она прорубила червоточину в мир людей, — об этом факте шестидесятилетней давности знали все. — Но он ей будто не интересен…

Замявшись, я стала наблюдать за элементалем Августа, на которого Эйдан накинул бледно-голубую сеть Лучей Лорье. Но сеть распалась, едва достигла непропорционально мелкой макушки гранитного голема. Да, как я и сказала тогда, лучше этим заняться Хеллу, потому что камень нужно предварительно раскалить докрасна.

И я могла бы об этом напомнить прямо сейчас, но… Успею ещё, тут беседа уж больно интересно складывается.

— Или она решила сначала поглотить и переварить наш, а уж потом отправиться дальше, — будто услышав мои мысли, подхватил Блэк.

— Да. Но что, если до нас она побывала ещё где-то…

Уголки его губ дрогнули.

— Где-то, где водятся вот такие Ёхты?

— Может и не только. Он ведь явно принадлежит огненной стихии, и смотри, траве радуется, как родной. В жерле вулкана трава не растёт.

Ёхт и правда принялся собирать букет из полевых цветов, время от времени мечтательно поглядывая на заходящее за деревья солнце. Где он до этого был, что простой пасторальный пейзаж задел его за живое?

— Никогда не думал об этом в таком ключе, — признался Хелл.

— Эй, рогатый! — беззлобно позвал его Эйдан, который прекратил попытки навесить усиление на голема, но особо раздосадованным из-за неудачи не выглядел. — Ещё немного, и ты будешь на траектории удара. Не провоцируй мою мятежную душу!

— Ёхт я! — донеслось до нас недовольное.

Но он послушал, встал с колен и потопал в сторону, где облюбовал широкий пень с росшими вокруг него ромашками. Недолго цветам расти осталось, подумала я, заметив, как элементаль потянул к ним свои огненные лапы. Но не спалил, как и шторку в ванной тогда.

А потом в голове вновь пронеслась фраза, сказанная Августом:

«— Ты точно должна знать, что Хелл влюблен в тебя уже год, да?»

Он добавил, что пошутил, что это выдумка, и я, похоже, была склонна этому верить. Блэк поражал спокойствием, уверенностью во взглядах и движениях, и ничего не напоминало об утренней его вспышке ярости.

Именно из этих мыслей меня и вырвал его тихий голос:

— Может, его аккуратно расспросить? — я перевела взгляд на Хелла, который не сводил глаз с Ёхта. — Откуда он, что помнит последним.

— Не сразу, но да. Пусть пока осваивается. А я и не думала, что ты можешь вот так…

Окончание фразы я потеряла где-то на подходе к глотке. Пришлось сглотнуть.

— Так, это как? — усмехнулся он.

— Обходиться без своих колкостей дольше пяти минут.

Теперь его улыбка стала шире. Надо же, а ведь она ему действительно идёт!

— У меня, вообще-то, много достоинств, Гаро, но открываю я их лишь избранным. Ладно, давай ещё раз посмотрим на твой щит, а потом будешь учить атакующие плетения.

Из воспоминаний меня вырвал Эйдан, уверенно подхвативший булочку с корицей.

— Не против? — поинтересовался он, прежде чем откусить.

Я против уж точно не была, но лопатку вновь прострелила боль, вынуждая поморщиться. Линч тут же отложил сдобу.

— Из-за того падения? — я кивнула. — Снимай рубашку, будем смотреть.

* * *

— Снять рубашку? — я смерила Линча возмущенным взглядом, ощущая как порозовели кончики ушей. — Давай ты с этой просьбой обратишься к Кендре. Уверена, она не откажет.

И со странной смесью горечи и иронии подумала, что Кендра снимет не только рубашку, а вообще всё, что он попросит.

Вот только Линч смог меня удивить.

— Не уверен, что у нас с ней что-то получится, — проговорил он глухо, опуская глаза. — Не снимай. Ты права, это ни к чему, просто приспусти со спины.

Я так и сделала, выдохнув от облегчения. Расстегнула три верхние пуговицы, отвернувшись он парня. Убрала со спины волосы и подтянула голубой хло́пок к шее, оголяя несчастную лопатку. Судя по ощущениям, синяк от неудачно попавшегося камня уже набирал цвет. На тренировке, когда Хелл сменил Эйдана и с Августом принялся колдовать над его големом, я некстати оступилась, завалившись назад, но успела выставить щит и отбить два ледяных осколка с затупленными гранями, летящих в меня. Атакующие плетения Эйдана были завязаны на ледяной магии, которую он освоил совсем недавно. Неплохое достижение, и даже я это понимала. Не всем водникам даётся.

А сейчас Эйдан приложил к спине ладонь, невольно вынуждая вздрогнуть. Прохладную, но не обжигающе-ледяную, и я почувствовала едва уловимые колебания воздуха, которые означали, что пальцами свободной руки он творил плетение. Боль стихла. Замерев, прикрыла глаза, наслаждаясь ощущениями. Лишь бы не задремать после сытного ужина.

Но сонливость как рукой сняло.

Эйдан ловко перехватил запястье свободной рукой и избавился от ткани, скрывающей печать. Я даже сказать ничего не успела, как он поддел её пальцами и стянул. Кажется, несколько секунд смотрел на ненавистную отметину, а потом тяжко вздохнул.

— Не знаю, смогу ли заслужить твоё прощение, Никки, — мимолетное прикосновение к тонкой коже над бледно-голубыми венками запустило в кровь искры жаркого пламени. — Но я сделаю для этого всё. Прости меня за грубость в больничном крыле.

Странное чувство. Даже смесь чувств. Захотелось или придвинуться к нему ближе, или наоборот, отшатнуться как можно дальше, чтобы оборвать это прикосновение. Но я осталась сидеть на месте, пытаясь разобраться в себе. Его голос завораживал, след от касания пальцев горел огнём, и на контрасте