Восток солнца. Запад луны - Татьяна Николаевна Позднякова

Голос Стёпы звучал глухо и спокойно. Савва разволновался, но ответил спокойно:

— Да, хорошо, Стёпа, как скажешь. Я думаю, что после утренней мы сможем с ним поговорить.

— Хорошо, я хочу решить всё быстро.

И вот они сидят вдвоём перед отцом Фёдором. Отец и сын. Отец Фёдор молча ждёт, когда заговорит Степан и рассматривает их. Похожи. Очень похожи. Интересно, Степану сказали, что Савва его отец? По — видимому, нет. Савва сидит спокойно, руки спрятаны под столом. А Степан сильно волнуется. Отец Фёдор решил первым нарушить молчание. Он мягко обратился к Степану:

— Ну, что, Стёпа, Савва сказал, что ты хочешь поговорить со мной. Не смущайся, сын мой, говори.

Степан собрался с духом:

— Отец Фёдор, я так вам благодарен, что вы приютили меня на время болезни. Я очень люблю монастырь и в благодарность хотел бы расписать новый храм. Да, я знаю, я не иконописец, но я очень хотел бы им стать — видя, что при этих словах отец Фёдор заулыбался, Степан вытянул вперёд руку — но есть одно обстоятельство из прошлой жизни, которое сильно тяготит меня и из- за этого я боюсь, что не имею права стать иконописцем.

Стёпа перевёл дух, мужчины очень внимательно слушали его.

Степан продолжил:

— Моя история началась с того дня, когда я познакомился с нашим соседом во дворе Карпычем.

И рассказал всё, что происходило с ним последние десять лет. Не утаил он и о кладе на кладбище. Слушая Степана, отец Фёдор то приподнимал брови от удивления, то хмурился. Савва сидел с каменным лицом. Но какая буря бушевала у него в душе! Под столом он сжимал и разжимал кулаки. «Какой мерзавец, этот Карпыч! Приручил пацана и использовал в своих целях! Картежник! Да это всё могло закончиться чем угодно. Слава богу, Степана не научил играть в карты. А клад значит всё — таки существует! Из — за него их со Степой чуть не убили! А Александра? Она знает это всё? Нет, не знает, это всё делалось в тайне от неё. И сколько лет! Конечно, знай Александра, чем они занимаются, она быстро бы прекратила эту дружбу. Эх, Саша, Саша, надо было тебе давно сказать мне про сына. Было бы всё по — другому». Эти мысли вихрем крутились в голове у Саввы, но лицо его было спокойно. Стёпа закончил рассказ. Помолчал и обратился к отцу Фёдору:

— Что мне делать? Ведь всё золото куплено на деньги, выигранные в карты. Это чьи — то слёзы, проклятия и разбитые судьбы. Раньше я очень хотел им воспользоваться, а теперь не знаю. И могу я после этого писать иконы?

Отец Фёдор ответил:

— Все что ты рассказал это удивительно. В чём — то ты поступал неправильно по незнанию, а в чём — то умышленно — ведь скрывал всё от матери. Главное, что ты всё осознал и раскаиваешься. Ведь так?

— Да, конечно!

— С кладом как поступить — ты решишь сам. И расскажи всё матери, посоветуйтесь. Пора тебе, Стёпа, вернуться в мир. И почему бы и нет, если ты будешь писать иконы? Думаешь, всё монахи родились праведниками? Многие прошли свой разный путь, что бы навсегда обратиться к Богу. У вас в Краснодаре, при Троицком соборе открыли школу иконописи. Сходи туда, если твоё желание писать иконы по — прежнему огромно. А я тебя благословлю на это и буду молиться за тебя.

Савва поднял голову:

— Я хочу поехать с ними в город. Как Вы на это смотрите?

Степан заулыбался:

— Очень буду рад, если ты поедешь со мной и с мамой. Навсегда?

Отец Фёдор посмотрел на Савву, ожидая ответа.

— Нет не навсегда. Посмотрю, как ты устроился и вернусь. Мой дом здесь.

Степан и Савва поднялись, чтобы уйти. Настоятель спросил у них:

— Когда собираетесь ехать?

— Завтра — ответил Степан — можно я сейчас уйду из монастыря не — надолго, а ночевать вернусь к вечерней службе?

— Конечно. И ты Савва иди с ним. Вы наверное к Александре хотите пойти? Видел её вчера здесь.

— Да, к ней.

— Ну, с Богом!

И они вышли. Пока шли к дому бабы Мани, молчали. Почти у калитки Стёпа обратился к Савве:

— Савва, я хочу рассказать матери о кладе, когда уже будем дома. Хорошо?

— Как скажешь.

Они зашли в дом. Баба Маня и Александра сидели на диване. Увидев Степана и Савву, Александра вскочила и замерла.

— Мам, я всё вспомнил — Степан первый бросился к ней в объятия.

— Ой, Господи! Слава богу! Я так рада. Как это хорошо! — Александра плакала и смеялась одновременно. Она гладила лицо сына, смотрела в его глаза и видела прежний блеск в его глазах. А он обнимал её и был очень рад, что вот она рядом, его мама. У него есть дом и его прежняя жизнь, какая бы она не была. Все были рады, все улыбались, потом пили чай, говорили о Степе, о его возвращении памяти и что теперь можно возвращаться домой….

Вернулись Савва и Степан к вечерней службе. Отстояв службу, Степан стал прощаться с каждым из монахов. Каждому целовал руку и просил благословения. Это было грустное и трогательное прощание. Все привыкли к нему, всем стал как сын. Особенно долго прощались Степан и отец Никодим. Старец взял Степу за руку и тихо попросил увести его к лавке. Когда они сели на лавку, отец Никодим долго гладил ладони Стёпы, лицо, приговаривая:

— Милый наш, Степа, вот ты и вспомнил всё и уезжаешь от нас. Мне тебя будет очень не хватать. Не знаю, свидимся ли мы ещё. Не забывай меня, нас братьев монахов, нашу прекрасную горную обитель. На прощание я хочу подарить тебе единственное, что у меня есть.

При этих словах, старец снял с шеи, спрятанный под одеждой, на простой верёвочке нательный крест и вложил его в руку Степана со словами:

— Это дорогой крест, достался мне по наследству. Хочешь — оставь обо мне на память, а хочешь — продай его, если в жизни будет туго.

Стёпа расжал ладонь. На его ладони лежал массивный золотой крест. Это было целое произведение искусства. Сам крест и перекладина были простые, но их переплетали стебли цветов и в середине каждого маленького цветка сиял рубин. Степан никогда не видел такой красоты. Он взял руку отца Никодима, поцеловал её:

— Боже, какая красота! Спасибо за подарок. Я клянусь, что никогда не продам его, а буду