Слепая ревность - Наталья Евгеньевна Шагаева

Догоняю, хватаю за руку, с силой разворачивая к себе. Мы посреди какого-то двора, вокруг люди, но я никого не вижу, кроме нее.

– Отпусти, – дёргается, пытаясь вырваться. Плачет. Слезы ручьем. И мое сердце сжимается. Ее слезы – это… Я мудак? Скорее всего. Нужно было как-то мягче. Но не могу. Я так чувствую и искренне все на нее выливаю. А от нее не чувствую искренности.

Перехватываю ее за талию, вжимая в себя, впиваясь пальцами в ее нежную кожу.

– Куда тебя отпустить? К нему отпустить?! – рычу ей в лицо. – Долго ты собиралась играть на два фронта?! И идиота из меня делать?!

– Ничего я не собиралась! – выкрикивает в лицо, продолжая плакать. – Он… Просто… – всхлипывает, упирается ладонями в мою грудь, пытаясь оттолкнуть, не позволяю. Моя! – Он привез подарок от моей бабушки. Все! Все! – в истерике бьет мне в грудь. – Я просто спустилась забрать.

– Поэтому он решил, что к тебе можно прикасаться!

– Я не позволяла, он сам! Я… – все, безвольно повисает у меня на руках, плачет. – И да, я увольняюсь!

– Ты увольняешься, – повторяю за ней. Но остаешься со мной! – Пойдём, – наконец, прихожу в себя, понимая, что мы играем на публику. Тяну ее за собой. Упирается. – Варвара, не стоит сейчас меня больше подогревать. Нам нужно домой, успокоиться и поговорить нормально. Пойдём.

Идёт. Покорная. Хорошо. Иначе… Не знаю… Пришлось бы применить силу. Я с ней неадекватен.

Сажаю Варю в машину. Везу нас домой. Едем молча. Варвара смотрит в окно, продолжая горько всхлипывать и кусать губы. Я сам хочу покусать эти сладкие губы. Неожиданно моя ярость трансформируется в дикое возбуждение. Мне, как животному, нужно доказать ей, что она принадлежит мне и никто не имеет права ее касаться.

Выходим из машины, беру Варвару за руку. Упрямо пытается вырвать свою ладонь, не позволяю, стискивая ее пальцы. Поднимаемся наверх, проходим в квартиру. Пока Варвара разувается, запираюсь на все замки, прячу ключи, чтобы не сбежала. Девочка несется в гостиную, я за ней. Перехватываю ее. Начинаю расстёгивать пуговицы на блузке. Какого черта их здесь так много?

– Герман, что ты делаешь? – пытается увернуться, не позволяю.

– Тихо! Мне так надо.

Мне, правда, надо взять ее немедленно. Иначе адекватного разговора не получится. И лучше бы ей не сопротивляться.

– Герман, я не могу, не хочу. Остановись!

Требует. Это так не работает, моя волшебная девочка. Распаляет ещё больше. Хочу взять свое. Немедленно. Чтобы понять, что она моя.

– Захочешь! – рычу ей в губы, впиваясь в них, глотая ее возмущение, одновременно отрывая чертовы пуговицы на блузке.

– Герман… – глотает воздух. – Пожалуйста, – пытается меня уговорить.

– Варечка, девочка моя, – хочу ласково, но получается агрессивно, с угрозой. – Не сопротивляйся, принимай, – сжимаю ее грудь через бюстгальтер, хаотично зацеловываю шею.

– Герман… Пожалуйста, – уже шепчет, но сдаётся, прекращая сопротивляться.

– Прости меня заранее, не могу тормознуть себя, – хриплю ей в ответ, меня разрывает от дикого, ненормального возбуждения. Дергаю чашечки бюстгальтера, оголяя грудь. Девочка немного шокирована. Не привыкла к такому обращению, но на другое я сейчас не способен. Мне нужно выплеснуть весь этот день.

Разворачиваю ее к себе спиной, подталкивая к дивану, обнимаю сзади, накрывая ладонями грудь, сжимаю соски, одновременно прикусывая мочку уха. Щипаю соски, наслаждаясь тем, как они наливаются в моих руках и как дрожит ее тело. Варвара ахает. Поворачиваю ее лицо к себе, обхватывая шею, пытаюсь поцеловать.

– Отвечай мне! – требую, кусая губы. Другой рукой дергаю, пуговицу на ее брюках, тоже отрывая. Вот такой я сегодня зверь. – Отвечай! – начинаю заводиться, дергаю ее брюки, спуская с бедер.

Варвара приоткрывает рот, впуская меня, но не отвечает. По хрену. Я сам заберу у нее все, что хочу. Целую, зализываю агрессивные укусы, стягиваю с нее трусики, оставляя их болтаться на коленках вместе с брюками. Запускаю пальцы между ножек, растираю клитор, не ласково, не жалея. Варвара всхлипывает и кусает мои губы. Больно. Но меня оглушает вспышкой возбуждения. Скольжу пальцами внутрь: горячая, узенькая и, мать вашу, мокрая. Да, моя плохая девочка, это заводит. По-животному, но заводит.

Все, не могу больше. Прелюдии закончены. Мне очень нужно в нее. Отпускаю Варвару, нажимаю ей на спину, вынуждая нагнуться над диваном.

– Коленками на диван и прогнись, – тон приказной, нетерпеливый, но девочка слушается.

Рассматриваю упругую попку, быстро расстёгиваю ширинку, выпуская давно каменный и болезненно пульсирующий член. Наклоняюсь, целую попочку, обхватываю бедра, сжимаю, упираюсь членом в горячие складочки и вхожу одним грубым, резким толчком. Хрипло стону, под ее вскрик наклоняюсь, собираю растрёпанные шёлковые волосы, тяну немного на себя, вновь обхватываю ее шею, прикусываю мочку уха, начиная двигаться. Ускоряя темп, глубже, резче, преодолевая сопротивление тугих мышц. На каждый мой толчок Варя стонет. Так сладко. Невыносимо сладко.

– Ты моя, Варвара! – рычу ей на ухо после еще одного сильного толчка. – Только моя! – задыхаюсь. – Только моя! И делиться я не буду! – замираю где-то глубоко внутри нее, потому что тело на грани, требует разрядки, а моя, не привыкшая к таким хардам, девочка ещё не получила удовольствия и не признала свою принадлежность мне. Тяну ее на себя, вынуждая приподняться, нахожу клитор, сжимаю, наслаждаясь ее дрожью и всхлипами. – Скажи, что ты моя! – требую, другой рукой накрывая грудь, сжимаю, потирая твёрдые сосочки. Быстрее растираю клитор. – Скажи!

– Твоя, – со стоном отвечает Варвара.

– Вот так, – начинаю двигаться, продолжая массировать клитор. Ощущаю, как девочка начинает кончать, больно стискивая меня мышцами лона, выгибается, откидывая голову мне на плечо, и с воплем рассыпается в моих руках.

Ускоряюсь. Грубо, быстро, жестко врезаюсь в нее. На пике выхожу, нажимаю на ее спину, чтобы вновь прогнулась, и кончаю на ее шикарную попку.

Реальность теряется, меня самого трясёт от острых ощущений. Фокусирую взгляд и только сейчас замечаю немного крови на члене. На смену эйфории приходит паника. Я идиот! Это было слишком жёстко для девочки. Очень жёстко. Хочется врезать самому себе за это. Как я, бля, так мог?!

– Варечка, девочка моя, – тяну ее на себя, помогая подняться. Она, словно пьяная,