Слепая ревность - Наталья Евгеньевна Шагаева

– Варвара, – с нажимом проговаривает мое имя. – Недавно ты дала мне такое право. Чего же боишься?

Я много чего боюсь. Но самое главное – я точно знаю, если их разговор состоится, то все закончится. Родион найдёт точки давления, у него их множество, мой отец дал ему пробный карт-бланш.

– Он больше не позвонит, – лгу. Я не могу запретить Родиону связь со мной. Смена номера не поможет, он узнает его за несколько минут.

– Варвара, я дико ревную, – надавливает клубникой на мои губы, вынуждая открыть их и съесть ягоду из его рук. – Сними футболку, она нам мешает, – голос хриплый, настойчивый, повелительный. Как всегда, не дожидается моего ответа, хватает футболку и тянет ее вверх, снимая с меня. Вскидываю руки, пытаясь прикрыть грудь. Он уже видел меня обнажённую, его отметины на моей груди очень красноречивы, но я еще не привыкла. Герман усмехается, убирая мои руки, опуская их на стол. – Держи их здесь, малышка.

– Герман, я не уверена… Что… – не могу произнести это вслух. У нас все было, но чувство стыда и скованности никуда не делось.

– Что? – берет еще одну клубнику. Всхлипываю, когда холодная ягода прикасается к моему животу. Герман ведет клубникой по кромке трусиков, и мы вместе наблюдаем за его движениями.

– Мне не больно… Ну, там… – щеки опять горят. – Но я не уверена, что сейчас можно…

Герман снова нажимает на ягоду, пачкая соком мои трусики.

– Больно не будет, я просто поласкаю тебя. Будет хорошо, если расслабишься и доверишься мне. Не могу не прикасаться к тебе, – его голос становится сиплым и вызывает во мне горячую волну. Невозможно не довериться. – Придется снять трусики. Я их испачкал, – ухмыляется он. Тянет их вниз, вынуждая меня привстать. Стягивает трусики с моих ног, подносит к своему лицу, глубоко вдыхая. О, господи, мне кажется, я сейчас сгорю. – Такая вкусная. Всегда думал, что ревность – удел неуверенных. Никогда не ревновал – не имело смысла, – сообщает он мне и шире разводит мои ноги, раскрывая перед собой. Рассматривает очень внимательно, его пронзительные карие глаза затягивает поволокой, а я пьянею от этого взгляда, голова кругом, воздуха мало, тело горит и подрагивает, становясь невероятно чувствительным.

Ведет клубникой по груди, обводит соски, оставляя следы сока. Неожиданно для себя выгибаюсь со всхлипом, когда он касается ягодой сосков, пачкая их.

Ведет по шее, между грудей, животу, лобку – я уже вся в этом сладком соке. Меня трясет от ощущений, живот болезненно тянет, дыхание рвется, глаза закатываются. Уже ничего не стесняюсь и не боюсь, я улетела куда-то далеко. Тело подвластно его ласкам, разум отключился, остается только дикое желание. Не узнаю себя. Никогда не думала, что такое возможно.

Герман скармливает мне клубнику, намеренно пачкая губы. Его горячие, такие умелые и настойчивые губы повторяют путь ягоды. Он слизывает сок с моей шеи, губ, груди, всасывает соски, кусая их, целует живот, лобок. Он что-то шепчет мне в кожу, что-то очень горячее, нежное, чувственное, но я ничего не слышу, догадываюсь только по его интонации. Грудь сладко ноет, между ног пульсирует, тело требует большего, освобождения. Невыносимые ощущения.

Чувствую, как прохладная ягода касается моего лона, клитора, кусаю губы, но сдержаться не получаются, стону громко, в голос, хватая воздух. Это так остро, что хочется остановить все и одновременно молить о продолжении. Его горячие губы всасывают мои. Целуемся. Не быстро и страстно, а медленно, лениво, во время того, как сладкая ягода натирает мой клитор. Там уже так мокро и горячо. Всхлипываю от каждого движения.

Вспышка.

Яркая, как фейерверк. Взрываюсь от удовольствия, закатывая глаза. Ноги неконтролируемо дрожат, это так хорошо, что я пугаюсь. Дышу, дышу, дышу, пытаясь прийти в себя и обрести равновесие.

– Боже, какая ты прекрасная и волшебная девочка, – голос Германа срывается, словно ему нечем дышать. Он стягивает меня со стола к себе на колени. Прижимаюсь к нему, утыкаясь носом в шею, продолжая где-то плавать, чувствую, как его ладони гладят мою спину.

– Ни к чему тебе квартира, останься со мной.

Киваю. Мне очень хочется остаться и не потерять ни минуты рядом с этим мужчиной.

– И мне нужно поговорить с Родионом, как мужчине. Чтобы расставить все точки, ради моего и твоего спокойствия.

Замираю, зажмуриваюсь. Как его остановить от этого знакомства?

Глава 18

Герман

Она осталась. Точнее, я не отпустил. Вопреки своим принципам не смог держать Варвару на расстоянии. Других мог, а ее нет. Все границы стерты к чертовой матери. Как ее, такую волшебную, отпустить? Никак. Не могу. Я дико жадный. Мне мало Варвары, даже когда она рядом. Давно не анализирую, живу с ней эмоциями. И меня распирает.

Едем на работу вместе. Варвара сегодня строгая. Белая блузка, черные брюки, волосы собраны вверх, чёрные очки на глазах. Не разговаривает со мной, несмотря на то, что мы проснулись в одной кровати и я долго мою девочку из нее не выпускал, тиская и изучая ее тело.

Я снова голодный. Неделю ее не трогаю. Точнее, трогаю, конечно, постоянно. Но секса нет. Боюсь причинить боль, давая возможность восстановиться после нашей первой ночи. Это дико трудно, почти невыносимо. Все равно что вкусной едой дразнить голодающего. Деликатесом. Эксклюзивом. Можно трогать, вдыхать запах, а съесть нельзя.

Девочка заметно нервничает, тихая сегодня, перебирает ручки сумки, зависает, смотря в окно. Не трогаю ее, изучаю, пытаясь прощупать настроение. Увольнять мне ее надо, иначе работы не будет. Не могу настроиться рядом с ней. Ох, Варвара, подкинули вы мне проблем. У меня тендер на носу, торги, мне о работе надо думать, как никогда, а я весь в ней. По уши увяз.

Паркуюсь, выхожу из машины, открываю дверь Варе, подаю руку. Вытягиваю на улицу. Сжимаю ладонь, тяну за собой в здание. Даже не пытаюсь скрыть нашу связь – бесполезно. Сотрудники перешёптываются, кидая на нас любопытные взгляды. А мне плевать. Это моя девочка.

Проходим в лифт, створки закрываются, Варвара отводит взгляд.

– Вслух, Варвара.

– Что? – не понимает,