Ремора - Валерий Сергеевич Горшков

стремительно выхватила браслет из его рук, но благодарить не стала. И без этого было понятно, что она им очень сильно дорожила и боялась потерять.

– Кто с тобой? – послышался шёпот изнутри.

– Эйстрайх! Он тоже настоящий, – заверил астроном. – Зои, прости, что не вернулся тогда…

– Тут не за что пороть кошку[128], – перебила она. – Что там происходит?

– Мы состыковались с «В’ипио», готовимся к перекачке топлива.

Она на это не отреагировала. Эйстрайх наклонился к самому отверстию и заглянул внутрь. Там ничего не было видно.

– Ты помнишь, о чём мы разговаривали перед тем, как сели в «Орёл»? – спросил он. – Скажи, что такое северное сияние?

– Это пазори, – ответила она без раздумий. – И я беру свои слова назад, может они и в правду могут делать с людьми нечто эдакое, судя по тому, что происходит с нами тут.

Обрадовавшийся Леонид благодарно кивнул Динешу.

– Твои маячки полезны только для определения наших земных тел, – сказал он. – Сознания по-прежнему перемещаются…

– Думаешь, я этого до сих пор не поняла, сидя тут? – прервала Зои.

В её положении было очевидно, что она осознавала это изначально.

– В общем, я вижу вокруг копий наших тел и корабля нечто вроде электромагнитного излучения, – продолжил военный. – Такой светящийся белым ореол, а иногда по ним пробегают разряды энергии. Сегодня я вижу такой разряд везде.

– Что значит «везде»? – уточнила Селис.

– Он точно окутал всю галактику, – попытался объяснить Эйстрайх. – Мы будто внутри снежного шара или ёлочной игрушки, а этот разряд он… Как оболочка что ли. Второй корабль и двойники – его части. Детали мне недоступны, но оно всё считай будто бурлит. С точки зрения физики, что это может быть?

– Как вариант с точки зрения той физики, которая известна нам на Земле и неприменима к словам двойников, это могла бы быть Тёмная материя[129], – ответила Зои. – Но поскольку теперь я понятия не имею, как на самом деле устроен мир, это может оказаться что угодно. Даже ёлочная, блин, игрушка.

– Что делает эта материя? – уточнил Леонид.

– Она не учувствует в электромагнитном взаимодействии и потому недоступна для наблюдения, – ответила Селис. – Но на неё приходится почти двадцать семь процентов от всей массы Вселенной.

– Общая масса-энергия наблюдаемой Вселенной – всего четыре целых и девять десятых процента, – подсказал Динеш.

– А флуктуации в этом веществе, что ты видишь, могут быть возмущениями поля Хиггса, который из Тёмной материи формирует наблюдаемую нами, – продолжала физик.

– То есть создаёт все эти копии?

– Я просто предполагаю, – вздохнула Селис.

– Но как? – задумался Тхакур. – Не само же по себе хиггсовское поле это делает?

– С позиции нашей с вами земной логики, у всего этого должен быть разумный инициатор, – ответила Зои. – Не могу поверить в случайность возникновения событий, которые намерено путают нас ещё больше.

Эйстрайх было хотел спросить, есть ли способ предугадывать колебания в поле Хиггса, однако его рот не разомкнулся. Через какое-то время Леонид всё же заговорил, но произнёс совсем не то, что хотел.

Новое открытие подкидывало очередные сложности во взаимодействии с двойниками – они, похоже, оставались в своих телах, даже когда в них попадали сознания землян. Или же эти тела были совсем не тем, чем казались.

– Оставь нас, – шепнуло Динешу уже неподконтрольное Эйстрайху горло. – Мне нужно узнать ещё кое-что.

Поколебавшись, Тхакур вышел к главному проходу, а рука Эйстрайха, ухватив угол контейнера, скользнула вниз, распрямляя надорванный металл и запечатывая бокс.

Ощущение иллюзорности собственного существования усилилось и стало похожим на то, которое охватило Леонида во время пилотирования «П-24», когда его сознание каким-то образом переместилось внутрь проекции истребителя.

Через секунду контейнер уже был как новенький. Зои осталась внутри.

Предприняв новое усилие взять под контроль тело, Леонид поднялся в сканирующем кресле так резко, что разорвал в клочья его испускающее лучи кольцо гентри.

Рядом простонал от неожиданности Юншэн с красным маячком на комбинезоне. Впрочем, он уже ничего не значил. В безопасности, возможно, команде «Випио» нельзя было оставаться даже в собственных телах.

– Что со мной произошло? – спросил Эйстрайх.

– У тебя был мощный сонный паралич, – ответил переводчик Чэня.

– Нам не следовало стыковаться с «В’ипио», – выдохнул Леонид.

Барионная асимметрия

7 декабря 2024 года, 13:42

Орбита Эриды

– Есть и второй вариант – заполнить топливом наш «Випио», баки сбросить на Эриду, а груз переместить на борт, – проговорил Мацубара.

– К чему такие сложности? – хмыкнула Зои.

Ещё с утра озвучивавший противоположный план Сатоши теперь искал взглядом поддержку у остальной части команды, но им, казалось, было всё равно, на каком из одинаковых кораблей добираться до Земли. Куда больше других занимал вопрос, их ли это была Земля или же, как «В’ипио», принадлежала отдельной версии реальности, и к ней уже можно было смело добавлять отличающий апостроф.

Конечно, было очевидно, что Антона задевала необходимость отказа от собственного корабля и перехода в подчинение своему двойнику на его судно. Но в масштабах всего происходящего тщеславие Мацубары только раздражало.

– Мы же не знаем, что есть этот аппарат, – заходил с другой стороны Сатоши. – «Випио» явно будет понадёжнее.

– С этой точки зрения тем более лучше лететь на «В’ипио», – не согласился Эйстрайх. – Даже если будет казаться, что всё кончено, лучше держать неведомое под контролем.

Слова Леонида тронули Селис, и она поспешила к лестнице. Он сказал почти то же самое, что говорил Луи на прощание перед поездкой в Женеву, из которой так и не вернулся. Оказавшись в смотровом отсеке, она задрала манжету комбинезона и поглядела на свой браслет. Хотелось увидеть любимого ещё раз. Для этого было достаточно просто…

– Эй, всё в порядке? – спросил Эйстрайх, смотрящий на неё прямо с лестницы.

Она отдёрнула руку от крохотного дисплея устройства. Поспешила вытереть выступившие слёзы.

– Да, просто… – она набрала побольше воздуха, чтобы успокоиться. – Я кое-что вспомнила.

– Про Луи? – спросил он. – Ты вчера кричала своему двойнику про его гибель… Прости.

Зои вдруг осознала, что ей стало бы легче, если бы она наконец кому-нибудь выговорилась. Тогда с Юншэном она не дошла до конца, из-за чего облегчение так и не появилось. Следовало поделиться болью.

– Не здесь, – сказала Селис. – Пойдём в каюту, там меньше ушей.

Уединившись, они молча смотрели друг на друга. Помещение было в самый раз для одного, а вдвоём становилось уже неудобно.

– Садись, – предложила Зои. – Я всё равно не смогу оставаться неподвижной.

Не споря, Леонид залез на кровать. Селис начала расхаживать туда-сюда по комнате, минуя её в два-три шага. Она точно куда-то опаздывала, отчего до головокружения