Демон (СИ) - Артем Петров

— А также по всем женщины, эльфы, карлики, гномы и все национальности, кроме англичан тоже плакал костер… кто тебе еще не нравится?

Но тот в ответ лишь махнул рукой, не желая продолжать бессмысленный разговор.

— Меня тут посвятили в события насчет Шербура, вашего круга подозреваемых… хоть и весьма сбивчиво. Зачем вы вообще этим занялись?

— Мне нечего делать, — сразу признался бывший крестоносец.

Отчасти правда, что тут скрывать…

— Мы оба просто случайно попали в водоворот событий, — пожал плечами Хэммет и тут же опять взялся за бок.

Такими телодвижениями пока лучше не заниматься.

— Но, похоже, некроманты нами не так сильно интересуются, раз не убили…

— Точнее, тому отродью было, скорее всего, не до нас, — скептически высказался Уильям.

— Но, раз за нами до сих пор не пришли, то все в порядке… хотя, они понесли нехилые потери в битве с Борджиа.

— В том числе и финансовые, — поддакнула Катерина. — Такой дирижабль точно стоит немало. И как им вообще удалось незамеченными подобраться?

На этот вопрос никто не знал ответа, хотя у профессора имелась теория, что им пришлось лететь очень высоко и, скрываясь в облаках.

— Кстати, вам тут успело прийти письмо… — вспомнил Уильям и указал на тумбочку рядом.

— Письмо? От кого, интересно?

— Неужели вам никто не пишет? — поинтересовалась женщина.

— Обычно, нет… в этом мы с Уильямом похожи, — Михаил дотянулся до письма сам, хотя бывший крестоносец хотел помочь.

— Тогда присоединяюсь к вашему клубу…

Письмо оказалось от Сары Кейси. Как же она его нашла?

— Что там такое?

— Моя студентка… пишет, что случайно встретилась с Вандоксом?

— Это тот старикан, который указал на Борджиа? — Катерина слегка наклонилась вперед.

В ответ Хэммет лишь кивнул и продолжил читать.

— Он случайно обмолвился, куда мы направились… похоже, поэтому здесь нет конкретного адреса, только город.

— Это прекрасно. Кому старикан еще не рассказал об этом? — от негодования Уильям начал ходить по комнате, словно загнанный в клетку зверь.

— А через два дня после их встречи лавку кто-то сжег дотла… Вандокса признали погибшим…

Значит, вот как. Некроманты добрались до правды… но профессора больше смущало не это. В случайную встречу он, как адепт логики, не верил. Это значит, что студентка следила за ним, не иначе…

— Потом напишу ответ, — натянув на лицо улыбку, Михаил отложил письмо.

В дверь постучали, и через секунда в проеме оказалась борода Ильи.

— Миша! Живой!

— Да, похоже, на то. Как ты?

Хозяин дома вошел в комнату:

— Да с меня не убудет… а вот часть города придется заново восстанавливать. Как дирижабль на горизонте показался, так что все прихожане церкви сразу обезумили. Взялись за оружие, начали стрелять этой… шмагией…. но хоть мужиков поднять удалось побольше, не испугались, отбили. А первый военный корпус Царя Батюшки только через два дня, стало быть, прибыл.

Катерина благоразумно молчала обо всем этом. Неизвестно, как Уильям объяснил ее присутствие, когда их нашли. Но, раз Илья ее еще не выгнал, значит, все пока нормально.

— А потом, как с этими разобрались, побежал с мужиками за вами. Еще нескольких окаянных постреляли по дороге. Ну, а как нашли, так наш врач Митрофанов вами и занялся. Говорил, Миша, что помрешь ты. Я ему говорю — у него и хуже бывало…

— Ладно, ладно, Илья, — усмехнулся профессор. — Спасибо тебе.

— Тебе еще постельный режим прописан, так что отдыхай.

— Да долго не получится, Илья. Скоро отправляться нам надо…

— Куда это? — не понял Уильям.

— В Египет…

Как ни странно, уговаривать Уильяма и Катерину пришлось недолго. Женщина хотела выяснить, кто этот странный адресат, оставивший лишь свои инициалы. А бывшему крестоносцу все равно было некуда податься, хотя он совсем не одобрял пополнение их компании.

Перед отъездом профессор успел написать Саре ответное письмо. Он не стал говорить спутникам, что не дочитал часть про то, будто студентка нашла что-то интересное относительно Семнадцатого нашествия. Все равно их мало это заинтересует. А вот Хэммета новость заинтриговала, поэтому в конце письма он оставил туманные намеки, куда собирается отправиться. Девушка неглупа, догадается.

Расставание с Ильей было теплым. Но почему-то у профессора было предчувствие, будто они видятся в последний раз…

Уильям не смог обойтись без сувенира в виде нескольких бутылок самогона, который сильно полюбил за прошедший месяц. Однако претензий у Михаила не было. Все-таки, несмотря на свои пагубные пристрастия, мужчина продолжал активно тренироваться. Единственное, запах перегара сильно раздражал. Особенно Катерину. Но той, как оказалось, не привыкать…

Девушка за время путешествия мало что рассказывала о себе. Сирота, воспитывалась дядей, который пропал, когда ей исполнилось пять. Потом приходилось выживать на улицах, пока двенадцатилетнюю оборванку не подобрали эльфы, промышлявшие заказными убийствами в Румынии. Даже несмотря на принадлежность к человеческому роду, они обучили ее всему, что знали.

Первый контракт выполнила в пятнадцать. А в восемнадцать заказ сделал Борджиа, с которым она вскоре и осталась. Больше никаких подробностей.

— А какая у вас история? — спросила она мужчин, когда они плыли на корабле по Черному морю, уже практически перейдя в Средиземное.

— Я немец. Отец был старшим унтер-офицером и погиб в Датской войне под Дюббелем. Мать была простой гувернанткой и умерла от тифа. Казалось, мне, пятнадцатилетнему парню, хоть и с неплохим образованием, пора идти работать на завод, пока не объявился дальний родственник из Англии со стороны отца, который и приютил меня. А после его смерти я унаследовал дом в Оксфордшире, — без утайки кратко рассказал профессор.

— А как вас потянуло в Симбирск?

— Это долгая история… мне тогда было восемнадцать, тянуло на приключения, — Хэммет мечтательно откинул голову, пока морской ветер развевал волосы.

— И, видимо их нашли, — улыбнулась уголком губ женщина, а потом обратилась к Уильяму, который стоял в стороне на палубе.

— А как ты докатился до жизни такой, святоша?

Они обращались друг к другу на ты. Он из неуважения. Она же ради веселья. К тому же рыжеволосая придумала кличку в противовес тому, что солдат регулярно, вне зависимости от общества вокруг, нагло называл ее «женщиной», будто это что-то зазорное.

— Я не собираюсь трепаться о своем прошлом, — буркнул бывший крестоносец.