Большие девочки не плачут - Франческа Клементис

— Почему бы тебе не попросить у Дэвида его таблетки? — спросила Марина, не успев подумать, что говорит.

Она ляпнула глупость. Потому что это настолько просто. Правда, лучше Сюзи этого не делать. Ведь теперь она только и будет думать о том, что есть быстрый выход из положения. Марина хотела было взять свои слова назад, и тут ее осенило.

— Мне так показалось или Дэвид пришел с тобой в ресторан?

Сюзи уловила внутренний сигнал тревоги и отреагировала быстро, дабы отмести подозрения.

— Ну вот, от вас ничего не скроешь! Ты совершенно права, Му! Я думала о том же, о чем и ты, и пришла к такому же выводу. Я пригласила Дэвида, чтобы поговорить с ним насчет эксперимента с оксиметабулином.

— Но, Сюзи, это невозможно, и ты должна это понять. Да, я тебе это предложила, но это была сиюминутная глупость с моей стороны. Во-первых, эксперимент идет полным ходом, и на этой стадии они не станут брать новых людей. А во-вторых, ты совершенно не подходишь для этих опытов. Дэвид специально отбирал людей из ТФБП, потому что мы, скорее всего, будем питаться, как и раньше, и не исказим возможный результат.

Она тактично покраснела, произнеся эту явную ложь, а Эмма и Тереза покраснели вслед за ней. Но теперь лучше держаться этой истории.

Сюзи успокоилась и, застегнув платье, заторопилась к Дэвиду. Она теперь и не думала просить у него таблетки, что собиралась сделать раньше. Не в таких они были отношениях, предпочитая не говорить о серьезных вещах. Они предпочитали вообще много не говорить. Но после того как Марина высказала эту свою мысль, она только об одном и думала.

— Ты права, я просто схожу с ума. Не буду я ставить Дэвида в неловкое положение и не стану ни о чем его просить. Хотя теперь мне придется найти причину, почему я пригласила его в ресторан. Придется мне его очаровать! — Она неубедительно рассмеялась. — Ты знаешь, Корова Му, так это все глупо. Ты ведь не скажешь Кену о… ну, ты понимаешь?

Марина поспешила ее успокоить, торопясь положить конец этой встрече, от которой у нее сплошная головная боль. В последнее время у нее много от чего болела голова. Дэвиду, правда, она об этом не говорила. Едва ли не больше Эммы она боялась того, что ее снимут с участия в эксперименте.

— А кстати, — спросила Сюзи, — ты-то что делаешь в этом ресторане? Живешь ты не близко.

Эмма с радостью ответила за всех.

— Сегодня мы все взвешивались в «Перрико». Я сбросила четыре стоуна, да и Марина с Терезой почти столько же. При этом, обрати внимание, вначале они весили больше, чем я.

Она замолчала, поняв, что опять сболтнула лишнее.

— А, ну ясно. Молодцы. Так ведь говорят в таких случаях? Сама не знаю. Ну ладно, надо бежать. Спасибо, Корова Му. За все.

Сюзи с благодарностью поцеловала Марину, безуспешно попытавшись отыскать большой кусочек щеки, в котором можно, как она уже не раз это делала, утопить свои тонкие (явно без лишнего веса) губы. Дабы физически не ощутить изменений, которые претерпевала ее подруга, Сюзи ограничилась воздушным поцелуем.

Сюзи ушла, и Эмма, Тереза и Марина так и остались стоять, не зная, что теперь делать. В такой ситуации оставалось сделать только одно. Они разошлись по кабинкам, и каждая из них попыталась избавиться от охватившего их безумия, слив воду в унитазе.

— Где, черт возьми, ты была? — зашипел Дэвид на Сюзи, недовольный тем, что она не так привлекательна, как тогда, когда у них начиналась интрижка.

— Ты что, не видел Марину и остальных? Мне нужно было как-то объяснить им, почему я с тобой.

Дэвида это еще больше разозлило. Он знал, что Марина часто бывает в доме Сюзи и Кена, и ему бы не хотелось, чтобы Марина что-то рассказала Кену. И дело не в том, что он был дружен с Кеном. Он работал с ним, но родственными душами они не были. Просто Кен был ему нужен.

Кен, видит Бог, никогда не был своим парнем. Его не приглашали на холостяцкие вечеринки или на дни рождения секретарш. Никто не спрашивал у него, хорошо ли он провел уикенд и какого он мнения о Камерон Диас[31]. Поэтому ему польстило, когда Дэвид Сэндхерст предложил ему дружбу. У Дэвида было все, чего не было у него: уверенность, обаяние и успех у женщин. Сблизившись с Дэвидом, Кен на себе ощутил толику его популярности. И ему это нравилось.

А когда Дэвид спросил у него с глазу на глаз, как мужчина мужчину, сможет ли он оказать ему пару услуг, разумеется, тот согласился. До сих пор Ден был сговорчив в отношении липовых счетов, на которые Дэвид просил его не обращать внимания. Как и на сомнительные расходы. Но он дал ясно понять, что ему это не нравится. И Дэвиду приходилось «обхаживать» Кена со всей дотошностью, на какую он был способен, пока в коммерческом отделе не отыщется другая марионетка.

— Ты, глупая корова! — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. — Зачем ты настаивала на том, чтобы мы пришли сюда, если знала, что здесь могут оказаться твои подружки? Ты что, хочешь, чтобы Кен узнал о нас? Поэтому и ведешь себя как идиотка?

Сюзи почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

— Да откуда я могла знать, что она будет здесь? Я выбрала это место, потому что это недалеко от «Перрико». Ты же не говорил мне, что они сегодня все взвешиваются, иначе я могла бы догадаться, что они потом захотят пообедать где-нибудь поблизости. Ты вообще никогда ничего мне не говоришь.

Она знала, что рассуждает как ребенок, но ничего не могла с собой поделать.

— Дэвид, прости меня. У меня просто голова забита. Вообще-то мне хотелось с тобой кое о чем поговорить. Почему ты на меня так смотришь?

— Да ведь ты пополнела. На лицо. Другая часть твоего тела какое-то время росла в объеме, но против этого я ничего не имею. Ты всегда была склонна к худобе. Но теперь ты стала раздаваться в лице. Терпеть не могу, когда женщины перестают следить за собой. Это всегда отражается на лице. Посмотри-ка, да у тебя двойной подбородок.

И он стиснул указательным и большим пальцами складку кожи у нее на подбородке. Сюзи стало больно, и она вскрикнула.

— Как это ни смешно, именно об этом я и хотела с тобой поговорить. Самое странное, что идея это не моя, нет, а Маринина…

— Да перестань же зудеть, Сюзи! Терпеть не могу, когда ты зудишь.

Она перестала зудеть. Но не успела она начать кампанию за то, чтобы ее подключили к эксперименту с оксиметабулином, как зазвонил мобильный телефон Дэвида. Прежде чем ответить на звонок, он отошел в другой конец ресторана. Сюзи страшно не нравилось, когда он это делал. Она терялась в догадках, кто бы это мог ему звонить; наверняка он не хотел, чтобы она знала, кто это. Конечно, могли звонить и по работе, по закулисным делам. Она знала Дэвида достаточно хорошо, чтобы предположить, что и в своей трудовой деятельности он, вероятно, прибегает к столь же сомнительным приемам, что и в жизни.

Но скорее всего это женщина.

Когда он вернулся к столику, она пристально всмотрелась в его лицо в поисках догадки, но ничего не обнаружила. Это вам не мыльная опера, где у злодеев бегают глазки, а честные парни улыбаются в открытую. В действительности все давно научились вести себя на людях с первых опытов в общении, и, естественно, большинство научились делать это хорошо. У Дэвида же это получалось лучше всех.

— Прости, Сюзи, срочные дела в лаборатории. Надо бежать. Не грусти. Я позвоню.

Он потрепал ее волосы, словно она была щенком лабрадора, и исчез. Даже не поцеловал меня, подумала Сюзи. И сказал, позвонит, но не сказал когда. Она знала, что это значит. Женщины тридцати одного года хорошо это знают.

Больше он никогда не позвонит.

Звонила не женщина. У Дэвида на уме были другие дела. Он проклинал себя за то, что набросился на Сюзи. Хотя про ее лишний вес он и сказал, что думал, все-таки глупо отдалять ее от себя, пока она остается его самой надежной кормилицей. Впрочем, он найдет кого-нибудь другого. Ему всегда это удавалось. Так устроена его жизнь.

И вместе с тем его жизнь потихоньку выходила из-под контроля. А он к этому не привык. С каждым прошедшим месяцем его долги возрастали, а жалованье оставалось прежним. Проценты по просроченным займам и кредитным карточкам все росли, а в последние два месяца всех сумм, какие он заработал, не хватало на то, чтобы удовлетворить претензии всех его кредиторов.

Он начинал психовать. Весь свой гардероб он отнес обратно в магазин, чтобы перепродать. Полученных денег едва хватило, чтобы оплатить счета за газ и электричество, но не больше того. Он теперь и спал плохо. И не важно, что у него не было денег на еду, ибо у него пропал аппетит.

Он ждал, когда банк примет решение о продлении его займа под гарантию премии за окончание эксперимента, которую ему обещали в «Перрико». Управляющий банка (мужчина, черт бы его побрал) и Джефф Перриам, заместитель директора «Перрико», бессчетное число раз разговаривали по телефону. Дэвид не знал, что было сказано, но что бы это ни было, в банке те разговоры посеяли сомнения.