Небо внизу - Юлия Стешенко

вздохнула Тео. – Поищем что-нибудь поскромнее. А заодно посмотрим, где тут магазины со стройматериалами. Ты же хотел что-то купить…

– Доски. Сарай перекрыть надо, – тут же оживился Том.

– Вот-вот, точно. Сарай. Доски. А почему, кстати, доски? Может, лучше шифер купить?

– Зачем шифер? – удивленно округлил глаза Том. – Там сарайчик: плюнь – переломится. Такая ветошь каменьи на крыше не выдержит.

– Какие камни? – изумилась уже Теодора. – Зачем камни? Я говорю про шифер.

– Ну да! Это камни.

– Так. Погоди, – остановились Тео. В душе ее шевельнулось нехорошее подозрение. – Шифер. Такие серые листы, шершавые на ощупь. Идут волнами, – она рукой изобразила крутые изгибы поверхности. – Ты ведь знаешь шифер?

– Знаю. Это сланцевые плиты. Бывают, конечно, и серые – но никаких волн там нет.

Контрактный смотрел внимательно, с задумчивым прищуром. Было в этом взгляде что-то такое… что-то нехорошее.

– О. Вот как, – прикусила губу Теодора. – Сланец… Ну, знаешь, я не очень-то разбираюсь в строительных материалах. Просто видела эту штуку иногда. Издалека. Мне показалось, что она волнистая.

– Конечно. Вы же благородная госпожа, – покладисто согласился контрактный. – С чего бы вам крышами интересоваться. Только вот шифер – это действительно камень. Слоистый такой, как бумага. Его разбивают на пластины и укладывают, как черепицу.

– Вот как, – с деланным равнодушием пожала плечами Теодора. – Понятия не имела. Хорошо, я поняла: шифер не подходит. Значит, мы купим доски. О, посмотри, какое милое заведение. И очень недорогое не вид, – воспользовавшись случаем, сменила тему она.

Таверна действительно выглядела недорого – и очень колоритно. Неровно выбеленные каменные ступени спускались в подвал дома, к тяжелой, окованной железом двери. Как будто не вход в забегаловку, а филиал рыцарского замка.

Надпись на широкой доске предупреждала всех интересующихся, что в заведении госпожи Вивес подают готовые завтраки с восьми до десяти, обеды – с полудня до трех часов и ужины – с семи до девяти.

Приходите к нам три дня подряд, и на четвертый накормим бесплатно! – сулила дополнительную выгоду вывеска.

Контрактный внимательно оглядел узкую улочку.

– Я думаю, что недорогое. Хозяева на мастерские работают – в таких заведениях цены высокими не бывают.

– На какие мастерские?

– Да вот же, – махнул рукой на неказистые приземистые здания Том. – Вон мебельная мастерская, вон камнетесы. Работают с девяти до семи, перерыв на обед после полудня.

Только теперь Тео осознала, что навязчивые звуки пиления, сверления и долбежки – это не чей-то ремонт, а местная, прости господи, промышленность.

И это было грустно. Забегаловка, ориентированная на столяров и камнетесов, вряд ли могла порадовать кулинарными изысками. С другой стороны, если уж Тео объявила о значительном дефиците бюджета…

– Отлично. Попробуем, чем питаются простые рабочие, – провозгласила Теодора и решительно направилась к лестнице. – А ты чего встал?

– Я… Ну… – Том переступил с ноги на ногу. – Я… Тут подумал.

О боже. Опять. Да что ж такое-то.

В этом мире должен быть закон, запрещающий контрактным думать.

– Я тебя слушаю, – подтолкнула к решительным действиям Теодора.

– Я подумал… Ну… Может, я тут подожду? А дома картошки поем. Она сытная, когда с маслом, – контрактный нервным движением оправил рубашку. – Зачем лишние деньги тратить?

– О пречистый огонь, – возвела очи горе Теодора. – Мы и так экономим. Обед из трех блюд – две медяшки, это же практически даром. Поэтому не говори глупости. И пошли обедать.

– Да, госпожа, – мгновенно сдался контрактный. Судя по скорости капитуляции, давиться картошкой он не хотел – но очень стыдился в этом сознаться.

В подвале все было приблизительно так, как представляла Теодора: низкие потолки, грубые длинные столы и круглые табуреты, выстроившиеся молчаливым почетным караулом. Через узкие, обрезанные землей оконца в помещение проникали тонкие полосы света, растекаясь под потолком неровными золотыми квадратами. Внизу царили полумрак и прохлада.

– Чего-то желаете? – монументальная хозяйка воздвиглась над Теодорой, скрестив на груди руки с бицепсами, как у Шварценеггера.

– О. Да, – растерялась Тео. – Мы пообедать хотели.

Ответ был идиотским. Ну что еще можно хотеть в забегаловке для рабочих, кроме как пообедать? Послушать оперу? Сыграть в футбол? Но под чугунным взглядом крохотных черных глазок Тео просто не смогла придумать что-то нормальное. Что-то, что не звучало бы, как блеяние умственно отсталой овцы.

– Вы точно с заведением не ошиблись? – госпожа Вивес сверху донизу осмотрела Теодору – внимательно и неодобрительно, словно подгнивший кочан капусты. – Тут фаршированных голубей не подают. И шампанское тоже.

– Мы не хотим голубей, – наконец-то взяла себя в руки Тео. – Никаких изысков, просто еда. Такое у вас имеется?

– Такого – сколько угодно, – двинула тяжелыми плечами хозяйка. – Только у нас меню нет. Никаких отдельных блюд, заказываете обед набором. Сегодня есть два варианта: один с индюшатиной, второй – со свининой. Что будете?

– Том? – перебросила контрактному мячик разговора Тео.

– Свинина, – выбрал он не колеблясь.

– А мне, пожалуйста, индюшатину.

Невозмутимо кивнув, Вивес двинулась в сторону кухни тяжелыми шагами командора.

– Суровая женщина, – проводила ее взглядом Тео.

– Просто вы… немного не подходите к этому месту, – улыбнулся одними глазами Том. – Вот она и растерялась.

– Она? Это она-то растерялась?!

– Ну да. Не поймет, как благородную даму обслуживать, – теперь Том уже не скрывал улыбку. – Вы ее напугали.

– Ваша еда, – оборвала разговор вернувшаяся с подносом хозяйка. – Уж не знаю, понравится ли вам – но у нас готовят так.

Ошеломленная Тео с ужасом посмотрела на тарелки. Порции были большими. Нет, не большими. Порции были огромными. Еда возвышались над тарелками, словно сугробы над льдами Антарктики. Она истекала паром, сочилась золотыми струйками масла и благоухала, как воплощенный грех чревоугодия.

Теодора осторожно сдвинула в одну сторону горку золотистых обжаренных картофелин, в другую – изумрудную россыпь горошка. Сложная рекогносцировка дала результат, и на тарелке появился крохотный пятачок для маневра. Развернув индюшиную ногу, Тео поддела вилкой красно-коричневую глянцевую корочку. Из-под нее тут же потек прозрачный сок, распространяя одуряющий запах тимьяна, муската и меда. Воровато оглянувшись, Тео отломила корочку хлеба и окунула ее в этот сок. Ужасное нарушение этикета, от которого дражайшая бабушка Альбертина упала бы в обморок… Но что поделать? Иногда человек попадает в ситуацию, из которой просто не существует хорошего выхода.

– Ты никому об этом не расскажешь, – Теодора нацелила нацелила на Тома вилку.

– Никогда, госпожа. Я нем как могила.

Засранец вовсю пользовался преимуществами своей социальной роли, поэтому жрал ребрышки не ножом и вилкой, а предельно вульгарно брал прямо за косточку, обгладывая с нее мясо вместе с хрящами. Остановившаяся в отдалении непоколебимая госпожа Вивес благосклонно наблюдала за этим кошмаром. На гранитной маске лица застыло почти материнское умиление. А Том