Полярная станция - Мэтью Рейли

Гант и не подозревала об этом. Ее выбрали в разведывательный отряд Шофилда только год назад, и она никогда не задумывалась о том, как сам Шофилд стал командующим отряда. Подобные вещи касаются офицеров, а Гант не была офицером. Она была на срочной службе, а срочнослужащие знают только то, что им положено знать. Такие вопросы, как выбор командующего отрядом — это дела высших чинов.

— Я в его отряде с тех самых пор, — гордо сказал Райли. Гант понимала, что он имеет ввиду. Райли уважал Шофилда, доверял его решениям, доверял тому, как он оценивает ту или иную ситуацию. Шофилд был командиром Райли, и Райли пошел бы за ним и в огонь, и в воду.

Гант сделала бы тоже самое. С тех пор, как она оказалась в разведподразделении Шофилда, он нравился ей. Она уважала его как лидера. Он был тверд, но справедлив и все всегда говорил прямо в лицо. Он всегда относился к ней так же, как к остальной мужской половине отряда.

— Он тебе нравится, да? — тихо сказал Райли.

— Я доверяю ему, — сказала Гант.

Последовала короткая пауза.

Гант вздохнула.

— Умник, мне двадцать шесть лет. Ты знал это?

— Нет.

— Двадцать шесть лет. Господи, — сказал Гант, задумавшись. Она повернулась к Умнику. — Ты знаешь, что я была замужем?

— Нет, не знал.

— Вышла замуж в зрелые девятнадцать лет. Да. Вышла замуж за самого прекрасного человека в мире, мечту всех девушек в городе. Он был новым учителем в местной школе, только что приехал из Нью-Йорка, преподавал английский. Приятный, тихий парень. Я забеременела, когда мне было двадцать.

Райли молча наблюдал за Гант.

— И потом, в один прекрасный день, — сказала Гант. — Когда я была на втором месяце беременности, я приехала домой раньше и застала его на полу в гостиной с семнадцатилетней девчонкой из спортивной команды, которая пришла на урок. Они занимались этим как собаки.

Умник внутренне содрогнулся.

— Три месяца спустя у меня случился выкидыш, — сказала Гант. — Я не знаю, что вызвало его. Стресс, беспокойство, кто знает. Я ненавидела мужчин после того, что сделал со мной мой муж. Ненавидела их. Как раз тогда я поступила в корпус. Знаешь, ненависть делает из тебя хорошего солдата. Заставляет тебя всаживать каждую пулю точно в голову мерзавцам. Я не могла заставить себя доверять мужчинам. И тогда я встретила его.

Гант смотрела в пустоту. В ее глазах показались слезы.

— Знаешь, когда меня приняли в этот отряд, комитет по отбору устроил большой прием на базе Пирл. Это был прекрасный, великолепный ланч с барбекю на Гавайях — на песке под солнцем. Он был там. На нем была эта ужасная голубая гавайская рубашка и, конечно, серебристые солнечные очки.

— Я помню, что в какой-то момент во время пикника, все разговаривали, а он нет. Я наблюдала за ним. Казалось, он наклонил голову и находился в своем внутреннем мире. Он был один и казался таким одиноким. Он поймал мой взгляд и мы разговаривали о какой-то бессмыслице, о том, какое Пирл-Харбор замечательное место и о наших любимых местах отдыха.

— Но мое сердце уже было отдано ему. Я не знаю, о чем он думал в тот день, но что бы это ни было, оно занимало все его мысли. Я думаю, это была женщина, женщина, которую он не мог завоевать.

— Умник, если бы мужчина когда-нибудь думал обо мне так, как он думал о ней … — Гант покачала головой, — Я бы просто … Я не знаю. Это было так сильно. Как… ни на что не похоже…

Умник молчал и смотрел на Гант.

Гант почувствовала его взгляд на себе, дважды моргнула и слезы в глазах исчезли.

— Извини, — сказала она. — Нельзя показывать свои эмоции, да? Если я начну это делать, меня снова начнут называть «Дороти».

— Ты должна сказать ему, что ты чувствуешь, — мягко сказал Умник.

— Да, верно, — сказала Гант. — Как будто бы я сделаю это. Меня выкинут из отряда прежде чем я смогу сказать: «Вот почему женщинам не место в отрядах передовой линии». Умник, лучше я буду рядом с ним и не смогу дотронуться до него, чем я буду далеко и все равно не смогу дотронуться до него.

Умник твердо посмотрел на Гант, как будто оценивая ее. Затем на его лице показалась теплая улыбка.

— Ты молодец… Дороти, ты знаешь это. Все хорошо.

Гант усмехнулась:

— Спасибо.

Она наклонила голову и грустно покачала ей. Затем вдруг она подняла глаза на Умника.

— У меня есть еще один вопрос, — сказала она.

— Какой?

Гант подняла голову

— Откуда ты все это знаешь о нем? О Боснии, деревенский доме, его глазах, обо всем этом?

Райли грустно улыбнулся. Затем он сказал:

— Я был в том отряде, который вытащил его.

— Палеонтология в любом виде — это тактика выжидания, — сказала Сара Хинсли, с трудом пробираясь сквозь снег вместе с Шофилдом к внешнему периметру станции. — Но теперь, когда появилась новая технология, ты просто устанавливаешь компьютер, уходишь и занимаешься чем-нибудь другим. Затем позже ты возвращаешься и смотришь, нашел ли компьютер что-нибудь.

Новая технология, говорила Сара, представляла собой длинноволновый звуковой импульс, который палеонтологи в Уилкс запускали в лед, чтобы обнаружить окаменелые кости. В отличие от раскопок, это позволяло определить местоположение органических остатков, не повреждая их.

— И что вы делаете, пока ждете, когда звуковой импульс обнаружит очередной объект? — спросил Шофилд.

— Знаете, я не только палеонтолог, — улыбаясь сказала Сара, притворяясь обиженной. — Я была морским биологом, прежде чем заняться палеонтологией. И до того, как все это случилось, я работала с Беном Остином в биолаборатории на уровне В. Он занимался созданием противоядия от Enhydrinaschistosa.

Шофилд кивнул.

— Морская змея.

Сара удивленно посмотрела на Шофилда:

— Отлично, лейтенант.

— Да … знаете, я не просто свинья с автоматом, — улыбаясь, сказал Шофилд.

Они отошли к внешнему периметру станции, где увидели Монтану, стоящего у одного из вездеходов морских пехотинцев. Вездеход смотрел в противоположную сторону от станции.

Было темно — эти вечные зловещие сумерки на полюсах — —и сквозь валящий снег Шофилд мог различать лишь огромное пространство, простирающееся за вездеходом. Горизонт светился темно-оранжевым светом.

За Монтаной, на крыше вездехода, Шофилд увидел дальномер. Он был похож на длинноствольное орудие, установленное на вращающейся башенке, которое медленно двигалось из стороны в сторону, описывая дугу в сто восемьдесят градусов. Его движение было очень медленным, полный поворот справа налево занимал около тридцати секунд.

— Я установил их как вы сказали, — проговорил Монтана, спускаясь с борта вездехода и подходя к Шофилду. — Второй десантный КВП находится в юго-восточной части. Десантный КВП было официальным названием вездеходов морской пехоты. Оно расшифровывалось как «десантный катер на воздушной подушке». Монтана любил следовать формальностям.

Шофилд кивнул:

— Хорошо.

Установленные на вездеходах дальномеры теперь охватывали всю местность, прилегающую к полярной станции Уилкс. Дальномеры обладали диапазоном в более чем пятьдесят миль, что позволило бы Шофилду и его команде заранее узнать о том, что кто-либо направляется к станции.

— У тебя есть портативный экран? — спросил Шофилд Монтану.

— Вот, — Монтана протянул Шофилду портативный экран, отображающий результаты движений дальномеров.

Он был похож на миниатюрный телевизор с ручкой на левой стороне. На экране были видны две тонких зеленых линии, двигающиеся вперед и назад, как пара стеклоочистителей. Как только любой объект пересекал лучи дальномеров, на экране появлялась мигающая красная точка и в небольшом окне внизу экрана отображались основные параметры объекта.

— Хорошо, — сказал Шофилд. — Думаю, все готово. Настало время выяснить, что там внизу, в этой пещере.

Дорога назад к главному зданию заняла около пяти минут. Шофилд, Сара и Монтана быстро шли сквозь падающий снег. По пути Шофилд рассказал Саре и Монтане о своих планах насчет пещеры.

Прежде всего, он хотел удостовериться в существовании самого космического корабля. На данный момент не было никаких доказательств того, что внизу вообще что-либо находилось. Все, что у них было, это сообщение одного единственного ученого с Уилкс, который к настоящему времени скорее всего уже был мертв. Кто знает, что он там видел? И то, что на него кто-то напал вскоре после того, как он увидел космический корабль — неизвестный враг — представляло собой еще один вопрос, на который Шофилд хотел найти ответ.

Однако существовала также и третья причина для того, чтобы послать небольшую группу вниз в пещеру. Причина, о которой Шофилд не упомянул Саре и Монтане.

Если кто-либо будет штурмовать станцию — в особенности в следующие несколько часов, когда морские пехотинцы будут наиболее уязвимы — и если им также удастся подавить то, что осталось от команды Шофилда в самом комплексе станции, тогда вторая группа, находящаяся в пещере сможет осуществить последнюю линию защиты.