Айсберг - Клайв Касслер

— Кстати, ты никогда это не встречал раньше? — он протянул Кашману отвертку, найденную в черном «Лорелее».

— Ох, ох, невероятно. Верьте или нет, майор, но это моя отвертка. Я заказал ее по каталогу из магазина инструментов в Чикаго. На этом острове она только одна такая. А где вы ее нашли?

— На месте крушения.

— Вот, значит, куда она пропала, — со злостью в голосе произнес он. — Эти ублюдки сперли ее. Я догадывался, что они не в ладах с законом. Скажите мне только, когда будет суд, и я с удовольствием дам против них показания.

— Оставь для словоизлияний более подходящий случай. Твоим друзьям суд не понадобится. Они купили себе домик на том свете.

— Они погибли в катастрофе? — Это больше походило на утверждение, чем на вопрос.

Питт кивнул.

— Что же, что случилось, то случилось. Это может произойти с каждым из нас.

— Как философ, ты сделал отличную карьеру механика по гидравлике, Сэм. — Питг еще раз пожал ему руку. — Спасибо и до свидания. Очень благодарен тебе за помощь.

— Рад был помочь, майор. Да, возьмите отвертку как сувенир. Я уже заказал новую, так что эта мне не нужна.

— Еще раз спасибо. — Питт засунул отвертку в карман, повернулся и вышел из комнаты.

Питт расслабился в такси, взял в рот сигарету, но не стал прикуривать. Серийный номер черного самолета, который ему удалось выяснить, был как маленький луч света в кромешной тьме неведения. Он и не ожидал узнать что-либо стоящее. Глядя в окно на мелькавшие зеленые луга, он ничего не замечал, размышляя, что теперь, наконец, удастся связать самолет прямо с Рондхеймом. Его мысли еще были сосредоточены на этом, когда вдруг ему показалось, что пейзаж за окном выглядит иначе, чем по дороге в аэропорт. На лугах не было ни скота, ни лошадок, плоские холмы возвышались над бесконечным ковром тундры. Он обернулся и посмотрел в другое окно: моря не было с той стороны, где оно должно было быть. Оно шумело где-то позади машины, медленно исчезая за поворотом дороги. Он перегнулся на переднее сиденье.

— У нас свидание с фермерской дочкой, или мы накручиваем показания счетчика?

Водитель нажал на тормоз и остановил машину на обочине дороги.

— Уединение — это мечта, майор. Мы сделали всего лишь небольшой круг, чтобы немного поболтать…

Голос его затих, так как отвертка, лежавшая раньше в кармане Питта, вошла в его ухо примерно на полдюйма.

— Руки на руль, и поворачивай назад, на дорогу, ведущую в Рейкьявик, — спокойно сказал Питт, — или отвертка войдет в твое правое ухо, а выйдет — через левое.

Питт внимательно наблюдал за лицом водителя в зеркало заднего вида, особенно за глазами, зная, что они первые дадут сигнал о попытке сопротивления. Однако ни тени какого-нибудь выражения, ни капли страха не появилось на лице молодого человека. Затем медленно, очень медленно лицо в зеркале начало улыбаться, а улыбка переросла в громкий смех.

— Майор Питт, вы очень подозрительны.

— Если бы на тебя за последние три дня было совершено три попытки покушения, ты бы тоже стал подозрительным.

Смех резко оборвался, и густые брови соединились на переносице.

— Три попытки? Я знаю только о двух…

Питт оборвал его, засунув отвертку еще на один дюйм глубже в ухо.

— Ты — счастливчик, приятель. Я могу сделать это и получить от тебя полную информацию: и о твоем боссе, и о его планах — обо всем. Но допросы в стиле КГБ меня не привлекают. Поэтому вместо Рейкьявика представь себе дорогу назад, в Кефлавик, но на этот раз в ту часть, где располагаются Военно-Воздушные Силы США, чтобы поиграть там в шарады с агентами Национальной разведки. Они тебе понравятся. Они специалисты в том, чтобы даже самого молчаливого человека превратить в неумолкающего болтуна.

— Результаты могут оказаться неожиданными.

— Это твои проблемы.

Улыбка вновь появилась в зеркале заднего вида.

— Не только, майор. Это будет самый запоминающийся момент в вашей жизни, когда вы узнаете, что привезли для допроса агента АНБ.

Отвертка продолжала оставаться в ухе.

— Маловероятно. Скорее я услышу историю, как студента-первокурсника застукали курящим в мужском туалете или что-либо в этом роде.

— Да-а, адмирал Сандекер говорил, что с вами будет нелегко разговаривать.

Дверь была открыта, и Питт попытался захлопнуть ее.

— И когда же состоялся разговор с адмиралом?

— В его офисе, в штаб-квартире НСГИ, через десять минут после того, как командующий Коски радировал, что вы с доктором Ханневелом благополучно приземлились, а если быть точным — на борт «Катавабы».

Дверь продолжала оставаться открытой. Ответ водителя соответствовал тому, что знал Питт: АНБ не вступало в контакт с Сандекером с того времени, как они прибыли в Исландию. Питт огляделся вокруг. Не было никаких признаков жизни, никаких следов возможного сговора водителя со своими сообщниками. Он немного расслабился, затем собрался вновь и еще надавил отверткой.

— Хорошо, будем друзьями, — небрежно бросил Питт. — Но предупреждаю, брось мне свое оружие — и без всяких выкрутас.

— Нет проблем, майор. Расслабьтесь и сами снимите мою фуражку.

— Фуражку? — переспросил Питт. Он поколебался мгновение, а затем медленно свободной левой рукой приподнял фуражку водителя.

— Внутри, он привязан к подкладке. — Голос водителя был мягким, но властным. — Там небольшой кольт двадцать пятого калибра. Возьмите его и вытащите эту чертову отвертку из моего уха.

Все так же, продолжая действовать одной рукой, Питт открыт затвор револьвера, потер большим пальцем капсюли двух крошечных патронов, чтобы убедиться, что револьвер заряжен, затем закрыл затвор и взвел курок.

— Чем дальше, тем лучше. А теперь вылезай из машины и держи руки так, чтобы я их мог видеть. — Он вытащил отвертку из ушной раковины водителя.

Тот выскользнул из машины, прошел вперед и лениво полуразвалился на крыле. Поднял правую руку и, морщась, помассажировал ей свое правое ухо.

— Хорошая тактика, майор. О ней ничего не написано в книгах, которые я читал.

— Больше надо было читать, — сказал Питт. — Прокалывать пешней для льда барабанную перепонку до мозгов у несговорчивых клиентов — это старый способ наемных убийц во времена великих гангстерских войн, когда ни тебя, ни меня еще не было на свете.

— Достаточно болезненный урок, его трудно будет забыть.

Питт тоже вылез из машины, оставив переднюю дверцу до упора открытой, чтобы она в случае необходимости послужила ему прикрытием. Револьвер в его руке был направлен водителю прямо в сердце.

— Ты сказал, что разговаривал с адмиралом Сандекером в Вашингтоне? Опиши его. Рост, волосы, манеры, интерьер его офиса — все.

Дважды убеждать водителя было не надо. Он говорил несколько минут, закончив примерами любимых выражений Сандекера.

— У тебя хорошая намять. Я бы сказал, идеальная.

— У меня фотографическая память. Мое описание адмирала Сандекера могло быть взято из его личного дела. А вот, например, о вас: майор Дирк Эрик Питт. Родился тридцать два года четыре месяца и двенадцать дней назад в Гоаг-госпитале в Ньюпорт Бич, в Калифорнии. Мать зовут Барбарой, отца — Джордж Питт, сенатор Соединенных Штатов от вашего родного штата. — Водитель продолжал монотонно, как будто он рассказывал заученную наизусть речь, что, впрочем, было недалеко от правды.

— У вас три ряда нашивок, которые вы никогда не носите. Что еще? У вас репутация любимца женщин… Если хотите, я могу предоставить подробный отчет о том, что вы делали час за часом с того момента, как покинули Вашингтон.

Питт опустил револьвер.

— Достаточно. Я сражен, мистер…

— Лилли. Джером Пи Лилли Четвертый. Я ваш связной.

— Джером Пи… Лилли — редкое имя, но я его знаю…

— Лилли — достаточно уважаемое имя в Сент-Луисе уже более ста лет…

— А-а… вспомнил! Пиво «Лилли». Конечно. Пиво «Лилли». Какой девиз? «Пиво — для стола гурмана».

— Это лишь доказывает значение рекламы. Так вы один из наших потребителей?

— Нет. Я предпочитаю «Бадвейзер».

— Теперь я вижу, с вами действительно трудно ужиться.

— Не очень. — Питт поставил револьвер на предохранитель и бросил его Лилли. — Будем друзьями. Человек, рассказавший мне такую историю, не может быть одним из тех нехороших парней.

Лилли поймал револьвер.

— Вы можете мне верить, майор. Я рассказал вам правду.

— Вы далеко ушли от пивоваренного завода, или это уже другая история?

— Очень скучная и очень длинная. Когда-нибудь в другой раз. Я буду изливать душу с бокалом папашиного продукта. — Он машинально, как будто это было ежедневной привычкой, привязал револьвер на старое место. — А теперь… Вы упомянули о третьей попытке покушения на вашу жизнь.

— Вы же предлагали мне подробный рассказ о том, что я делал час за часом после того, как покинул Вашингтон.