Айсберг - Клайв Касслер

Он взглянул на нее понимающим взором, но продолжал командным тоном:

— Пожалуйста, спустись вниз и накройся чем-нибудь, что защитит тебя от пуль. — Он повернулся к Питту. — Руби якорь и дай мне сигнал, когда мне трогаться.

Питт затолкал Тиди в камбуз.

— Никогда не спорь с командиром корабля. И не волнуйся. Местные жители дружелюбны, тебе не стоит ни о чем беспокоиться.

Он поднял топор и услышал шум «Стерлингов». Топор скользнул по канату и вошел в деревянные перила, отправив якорь навеки в темные глубины.

Невидимое судно было уже рядом. Рокот двигателей постепенно становится тише, по мере того как капитан убавлял ход, готовясь пройти рядом с «Гримзи». С того места на носу, где лежал Питт, сжимая и отпуская топор, можно было различить, как невидимый корабль, сбавляя скорость, все больше и больше погружался в воду. Он осторожно приподнялся, сощурив глаза в бесполезной надежде различить в тумане какое-нибудь движение. Пространство вокруг корабля было абсолютно темным. Видимость составляла не более двадцати футов.

Внезапно огромная тень появилась из тумана, корабль был повернут к ним правым боком. Он увидел светящееся пятно и предположил, что это рубка. Это был как будто призрачный корабль с командой духов, появившийся в тумане. Большой серый корпус угрожающе возвышался над «Гримзи». Длина этого призрака была не менее ста футов. Питт смог различить теперь и людей на борту, один из них наклонился над фальшбортом и согнулся так, как будто готовился к прыжку. Автоматы в их руках сказали Питту все, что он хотел узнать.

С холодным расчетом, на расстоянии не более восьми футов от стволов автоматов, он сделал три движения, которые казались одновременными. Замахнувшись топором, он ударил его плоским концом по железной лебедке, дав сигнал Сандекеру. Тем же движением он швырнул топор вперед и увидел, как его острие глубоко вошло в лоб именно тому, кто собирался сделать прыжок на палубу «Гримзи». Они встретились в воздухе — страшный крик вырвался из глотки, и человек вместе с топором рухнул вниз, зацепившись за перила «Гримзи». Он как бы завис на мгновение — бескровные пальцы судорожно сжали деревянную рукоятку — и затем рухнул в серую воду. Прежде чем море сомкнулось над его головой, Питг скатился на вытертые доски палубы. «Гримзи» рванула вперед, сопровождаемая ураганным огнем, достигавшим рулевой рубки, до тех пор, пока не скрылась в тумане.

От края борта Питт переполз к корме и появился на пороге рубки. Пол был усеян осколками стекла и щепками.

— Есть успехи? — без эмоций спросил Сандекер. Его голос за шумом «Стерлингов» был едва слышен.

— Меня не задели. А вас?

— Цель этих скотов была прямо над моей головой. И если бы я был на три фута повыше, то задуманная комбинация у них получилась бы.

Он повернулся и задумчиво поглядел на Питта.

— Мне показалось, что я слышал крик, прежде чем включил двигатели.

Питт ухмыльнулся.

— Не могу лгать вам. Это я его — маленьким топориком.

Сандекер покачал головой.

— Тридцать лет на флоте, и первый раз моей команде приходится отражать нападение.

— Проблема теперь, как избежать повторного.

— Да, это будет непросто. Мы мчимся вслепую. Их чертов радар следит за каждым нашим движением. И больше всего я боюсь тарана. С преимуществом в десять — двенадцать узлов они достигнут большего успеха в игре в жмурки. Я не могу умолчать об этом. Если их капитан хоть чуть-чуть соображает, он использует это преимущество и обгонит нас, а затем повернет на девяносто градусов и протаранит нас прямо в середину.

Питт на минуту задумался.

— Будем надеяться, что их капитан — правша.

Сандекер что-то пробурчал.

— Не понимаю.

— Левши составляют меньшинство. Большинство людей — правши. Когда корабль приблизится к нам и его нос будет на расстоянии четырехсот ярдов от нашего зада, в этот момент капитан должен инстинктивно повернуться к нам правым бортом, прежде чем начнет таран. Это даст нам возможность воспользоваться теми двумя преимуществами, которые у нас есть.

Сандекер вопросительно посмотрел на Питта.

— Я не вижу ни одного, тем более двух.

— Судно на подводных крыльях зависит от высокой скорости для поддержания веса. Подводные крылья играют ту же роль в воде, что и крылья самолета в воздухе. Его важнейшее преимущество — скорость, но большой недостаток — маневренность. Короче, поворачивать ему очень сложно.

— А нам просто. Так? — Сандекер задумался.

— «Гримзи» может сделать два поворота, пока оно — один.

Сандекер оторвал руки от штурвала и скрестил их.

— Звучит здорово, за исключением того, что мы не знаем, когда они начнут атаку.

Питт кивнул.

— Мы услышим.

Сандекер снова вопросительно взглянул на него.

— Приглушим двигатели?

Питт кивнул еще раз.

Когда Сандекер вернулся к штурвалу, костяшки его пальцев были белыми, губы плотно сжатыми.

— То, что ты предлагаешь. — это рулетка: один шанс из тысячи. А если «Стерлинги» откажут? А она? Ты подумал о ней? — он кивнул в сторону камбуза.

— Я думаю обо всех нас. Будем мы стоять или убегать — наши шансы равны. Но последний доллар, поставленный на кон, — это все-таки шанс.

Сандекер бросил взгляд на этого высокого человека, стоявшего в проходе рубки:

— Ты говорил, что у нас есть два преимущества.

— Неожиданность, — спокойно ответил Питт. — Мы знаем, что они собираются делать. У них может быть радар, но они не могут прочитать наши мысли. Это наше второе и наиболее важное преимущество — неожиданность действий.

Питт взглянул на свои часы, — половина второго, ранний полдень. Сандекер выключил двигатели, и Питту стоило усилий сохранить бдительность — внезапная тишина и туман начинали расслаблять его ум.

Солнце казалось бледным белым диском, тускло блестевшим в неровной пелене тумана. Питт глубоко вздохнул, стараясь отбросить ощущение сырости и озноба, проникавшее в его легкие. Его трясло в костюме, материал которого притягивал влагу. Он уселся на крышку люка, прислушиваясь. Ждать пришлось недолго. Вскоре он ощутил отчетливые мерные удары — это был звук двигателей гидроплана.

Все должно получиться с первого раза. Второго раза не будет. Видимо, в этот момент радист гидроплана докладывал, что приборы потеряли сигнал местонахождения «Гримзи», и они не могут двигаться вперед. Однако решение было принято — они не стали менять курса. Нос гидроплана должен был протаранить «Гримзи» в самом его центре.

Питт уже, наверное, в десятый раз проверил содержание контейнеров. Одним из них являлся четырехлитровый стеклянный кувшин, который Тиди обнаружила в камбузе. Остальные три представляли собой ржавые, с вмятинами, жестяные газовые баллоны разной величины. Их Питт нашел в шкафу, в машинном отделении. За исключением содержимого, да сделанных из тряпок фитилей, торчавших из отверстий контейнеров, ничего общего в них не было.

Гидроплан был уже близко, очень близко. Питт повернулся к рубке и крикнул:

— Пора! — Он достал зажигалку и поджег фитиль стеклянного кувшина.

Сандекер нажал на стартер. Мощные «Стерлинги» кашлянули, а затем заревели, набирая обороты. Он поворачивал штурвал направо и добавлял скорость. «Гримзи» поднялось на воде, как скаковая лошадь со стрелой в заду. Адмирал взял штурвал обеими руками, рассчитывая только на один шанс: что гидроплан не врежется в «Гримзи». Вдруг деревянная спица вылетела из штурвала и ударилась о компас. Он понял, что по рубке стучат пули. Он ничего не видел, но знал, что команда гидроплана вслепую стреляет в тумане, ориентируясь только на указания радиста.

Напряжение казалось Питту непереносимым. Он то сосредоточенно всматривался вперед, в стену тумана, то бросал взгляд на кувшин в руке. Пламя было слабым, но быстро подбиралось к закрытому горлышку и бензину, находившемуся внутри кувшина. Пять секунд, не больше. Потом кувшин надо будет бросить за борт. Он начал считать. Пять секунд наступили и прошли. Шесть. Семь. Он поднял руку. Восемь. В этот момент гидроплан вынырнул из тумана, пройдя не более чем в десяти футах от корпуса «Гримзи». Питт с силой бросил кувшин.

Последующие мгновения запечатлелись в памяти Питта на всю оставшуюся жизнь: высокий блондин кожаной куртке, сжимавший перила капитанского мостика и в шоковом состоянии завороженно наблюдавший, как смертельный предмет летит в его направлении сквозь пелену тумана; затем удар кувшина о переборку и сухой взрыв яркого пламени. Больше Питт ничего не видел. Корабли пронеслись мимо, и он потерял гидроплан из виду.

У него не было времени на размышления. Он поджег фитиль одного из газовых баллонов, в то время как Сандекер на полной скорости развернул «Гримзи» на сто восемьдесят градусов вслед за гидропланом. Посудина была послушна. Гидроплан затормозил, и пульсирующие красно-желтые отсветы хорошо были видны сквозь серую пленку тумана. Адмирал направил «Гримзи» прямо на гидроплан. Он стоял в рубке прямо, как шомпол. Было ясно, что все, кто стрелял по «Гримзп» тридцать секунд назад, вряд ли останутся на пылающей палубе в надежде сделать еще несколько дырок в старой посудине. Пока огонь не будет потушен, гидроплан и не попытается вновь пойти на таран.