Айсберг - Клайв Касслер

Его сердце начало бешено стучать, когда он осторожно подплыл к самолету. Он знал из опыта, что, как только он проникнет в эти обломки, каждое движение будет таить в себе угрозу.

Он обогнул покореженное отверстие фюзеляжа, и перед его глазами проскользнул маленький, не более шести дюймов, морской окунек.

Когда его глаза привыкли к темноте, он различил несколько сидений, вырванных из своих оснований на полу, и две деревянные коробки, плававшие на уровне потолка. Он вытолкнул коробки к отверстию и проследил, как они поднимались наверх к поверхности воды. Затем он заметил перчатку, которая все еще была налета на руку человека. Эта зеленоватая рука вела к телу, зажатому между сиденьями в нижнем углу основного салона. Питт вытащил труп и порылся у него в карманах. «Это, должно быть, один из тех, кто стрелял из автомата в дверном проеме», — подумал Питт. Голова его выглядела не очень приятно: она расплющилась, мозги и осколки черепа были разбросаны в разные стороны от основной части и покачивались в унисон с течением. В карманах черного комбинезона не было ничего, кроме отвертки.

Питт засунул отвертку себе за пояс и затем, полуплывя, полускользя, проник в кабину самолета. Кроме разбитого козырька, валявшегося на сиденье второго пилота, в сердце самолета он ничего не обнаружил. В какой-то момент он бросил взгляд на пузырьки воздуха, которые поднимались к верхней панели и, как серебряная змейка, струились в поисках выхода. Они случайно собирались вместе и, зажатые в углу, окружали другой труп, вытолкнутый наверх внутренними газами, исходившими из разлагавшейся плоти.

На нем был такой же черный комбинезон, быстрый осмотр которого не привел ни к каким результатам: карманы были пусты. Маленький окунек проскользнул сзади Питта и начал клевать вылезший правый глаз пилота. Питт оттолкнул тело. Его выворачивало, и он подождал мгновение, пока не смог вновь контролировать свои чувства. Взглянул на свои часы. Он находился под водой всего лишь девять минут, а не девяносто, как подсказывало ему воображение. Времени оставалось мало. Он быстро ощупал маленькое пространство кабины в надежде отыскать вахтенный журнал, руководство по эксплуатации или лист испытаний. Но кабина хранила свои секреты надежно. Никаких записей он не обнаружил. Ни даже наклейки на радиоприемнике с именами членов экипажа.

Когда он поднялся из самолета, у него возникло ощущение, что он возник из чрева. Вода была темнее, чем когда он погружался. Проверив хвостовой отсек, он подобрался к мотору на правом борте. Никакой надежды: он почти полностью погрузился в ил. Но другой мотор был не только легко досягаем — кожух с него был сорван, обнажив корпус для обследования. Но судьба играла с Питтом в плохую игру. Он обследовал то место, где должны были находиться опознавательные знаки, — оно было чисто. Остались только отверстия, в которые были закручены поддерживавшие корпус винты.

От расстройства Питт хлопнул кулаком по корпусу. Было бесполезно искать дальше. Он уже знал, что все номерные знаки на инструментах, электрооборудовании и других механизмах, уничтожены. Он проклинал тот ум, предусмотревший все с такой тщательностью. Казалось невероятным, что один человек смог спланировать и просчитать любые возможные случайности. Несмотря на обжигающе ледяную воду, капли пота стекали по лицу под маской. Его голова работала плохо: он задавал себе вопросы и отвечал на них, но не мог найти никакого решения. Он стал следить за ужимками рыбки. Прошло около тридцати секунд, прежде чем он осознал, что серебряная трубка, вокруг которой вьется рыбка, — это гидравлический демпфер носового колесного шасси.

Он приблизился, тщательно исследуя цилиндр. В результате крушения он оказался выбитым из подпорки и вместе с покрышкой и шасси валялся рядом с носовой частью. Однако ситуация была та же. Серийный номер производителя был подпилен с алюминиевого корпуса. Питт уже собирался подниматься наверх, когда увидел на одном конце демпфера пометку: это были выгравированные две буквы — SC. Вытащив отвертку из-за пояса, он нацарапал рядом свои — DP. Глубина первой пары букв соответствовала глубине другой.

«Все. Больше нельзя медлить», — подумал он. Ему уже было трудно дышать. Это означало, что его баллон пустеет. Он вытащил резервный клапан и стал подниматься. Окунек сопровождал его, пока он не перевернулся и не стал помогать себе руками. Рыбка заскользила по дну. Питт улыбнулся. Ничего. Его маленький компаньон найдет себе нового друга.

На глубине пятидесяти футов Питт перевернулся на спину, глядя наверх, туда, где должна была показаться земля, стараясь вычислить точное местонахождение «Гримзи». Свет расстилался одинаково во всех направлениях, только пузырьки воздуха указывали правильное направление. Постепенно становилось светлее, но было уже намного темнее, чем тогда, когда он покинул борт судна. Голова Питта достигла кромки воды и попала в густой слой тумана. «Боже, — подумал он. — В этой сметане мне никогда не найти судно. Двигаться к берегу еще более рискованно».

Он снял с себя снаряжение и пустил его ко дну. Теперь он мог свободно плыть. Он лежал тихо на воде, чуть дыша, прислушиваясь к каждому звуку, который доносился через плотное серое покрывало. Сначала он слышал только звук воды, бившейся о его тело. Потом его слух различил голос… голос, достаточно фальшиво напевавший «Мою Бонни»… Питт прислушался еще, пытаясь определить направление звука. Короткими взмахами он проплыл пятьдесят футов и остановился. Фальшивое пение продолжалось. Пять минут спустя он коснулся потрепанной обшивки «Гримзи» и поднялся на борт.

— Как поплавал? — спросил Сандекер.

— Мало приятного и мало полезного. — Питт расстегнул молнию водолазного костюма, обнажив густые черные волосы на груди. Он улыбнулся адмиралу.

— Удивительная вещь. Могу поклясться — я слышал туманный горн.

— Это был не туманный горн. Это был бывший баритон музыкального товарищества в Аннаполисе.

— Вы никогда не были так в голосе, адмирал. — Питт посмотрел Сандекеру прямо в глаза.

— Спасибо. — Сандекер улыбнулся. — Благодари не меня — благодари Тиди. Она должна была быть хором.

Тиди материализовалась из тумана и подошла к Питту.

— Слава Богу, ты жив. — Она обняла его.

— Приятно, что меня не забыли.

— Забыли? Это слишком слабо. Мы с адмиралом чуть с ума не сошли.

— Говорите за себя, мисс Ройял, — сухо сказал Сандекер.

— Вы не обманете меня, адмирал. Вы очень волновались.

— Озабочен — так точнее, — сказал адмирал. — Я расцениваю это как персональное оскорбление, когда кто-то из моих людей погибает.

Он повернулся к Питту.

— Ну, как, нашел что-нибудь интересное?

— Два тела и кое-что еще. Кто-то прикладывает неимоверные усилия, чтобы уничтожить опознавательные знаки. Каждый серийный номер на каждой детали стерт. Осталась только одна помета: две буквы, нацарапанные на гидравлическом демпфере.

Он взял полотенце из рук Тиди.

— Я вам послал две коробки. Удалось вытащить?

— Это было не так просто, — сказал Сандекер. — Они всплыли примерно на расстоянии в сорок футов. Пришлось постараться, чтобы выудить их. Я давно так не рыбачил.

— Вы открыли их?

— Да. Это миниатюрные модели зданий… как кукольные домики.

— Кукольные домики? Вы хотите сказать, что это настоящие трехмерные архитектурные макеты?

— Называйте их как хотите. — Сандекер умолк, чтобы выбросить окурок сигары за борт. — Потрясающая работа. Детали каждого поразительно точны. Их можно разобрать по этажам, так что видно, какой у них интерьер.

— Что ж, можно взглянуть.

— Мы отнесли их в камбуз, — сказал Сандекер. — Тебе тоже не мешает зайти туда, чтобы переодеться и опрокинуть в себя чашечку кофе.

Тиди уже переоделась в свою блузку и слаксы. Она демонстративно отвернулась, когда Питт начал стягивать мокрый водолазный костюм. Он улыбнулся, видя, как она возится в камбузе.

— Ты нагрела для меня одежду?

— Смеешься? — Она обернулась к нему, ее лицо начала медленно заливать краска. — Ты по крайней мере на восемь дюймов выше и на шестьдесят футов тяжелее. Я утонула в твоих чертовых тряпках. Я чувствовала, как будто на мне была надета палатка. Ветер продувал меня насквозь под твоим одеянием.

— Надеюсь, это не задело твои жизненно важные органы?

— Если ты о моей будущей сексуальной жизни, то боюсь худшего.

— Давайте рассчитывать на лучшее, мисс Ройял. — Голос Сандекера звучал не очень убедительно. Он поставил коробки на стол и открыл запоры.

— Вот они, включая и мебель, и драпировки.

Питт заглянул внутрь одной из них.

— Никаких следов повреждений.

— Они водонепроницаемы, — ответил Сандекер. — И каждая была так тщательно упакована, что крушение практически не повредило их.

Сказать, что модели были шедеврами искусства миниатюры, было бы большим преуменьшением. Адмирал был прав. Детали были потрясающими. Каждый кирпичик, каждая оконная рама выдержаны в масштабе и точно расположены на своих местах. Питт приподнял крышу. Раньше, в музеях, он видел выставки макетов, но никогда не сталкивался с такой утонченной ручной работой. Ничего не было забыто. Картины на стенах являлись точными копиями, как по цвету, так и по рисунку. Мебель отделана тончайшими деревянными панелями фабричного производства. Телефоны, трубки которых свободно поднимались и опускались, были подсоединены проводами к крошечным розеткам. Завершали впечатление рулоны туалетной бумаги, висевшие в ванных комнатах, которые раскручивались от прикосновения руки. Первое здание состояло из четырех этажей и фундамента. Питт осторожно поднимал один этаж за другим, внимательно исследуя макет, и также аккуратно поставил все на место. Затем он изучил второй макет.