Айсберг - Клайв Касслер

Питт вошел в зал во всем блеске «голубого». На верху лестницы, у входа в зал, он остановился и направил лорнет, висевший на золотой цепочке у него на шее, на присутствовавших в зале. Возбужденная аудитория беззастенчиво разглядывала его.

Их нельзя было винить в этом, даже с точки зрения этикета. Экипировка Питта являла собой нечто среднее между костюмом двора Людовика XI и непонятно чем. Из-под красного пиджака торчали кружевной гофрированный воротник и манжеты, желтые парчовые бриджи сужались книзу и исчезали в красных замшевых ботинках.

Талия была перепоясана коричневым шелковым кушаком, свободные концы которого спускались до колен. Если Питт рассчитывал на сногсшибательный эффект, то он его произвел. Когда немая сцена достигла своего накала, он изящно спустился по лестнице и подошел к Керсти и Рондхейму.

— Добрый вечер, мисс Фири… мистер Рондхейм. Как приятно, что вы меня пригласили. Поэтические вечера — это мои любимые суаре. Я не пропустил бы ни одного, даже за все кружева Китая.

Она изумленно уставилась на Питта.

— Оскар и я рады, что вы пришли. — Это все, что она смогла произнести.

— Да, рады видеть вас снова, майор, — слова застревали в горле Рондхейма. Он ответил на слабое рукопожатие Питта.

Керсти, как будто ощущая нелепость сложившейся ситуации, спросила:

— Вы сегодня не в форме?

Питт опустил лорнет.

— Слава Богу, нет. Форма — это так скучно и однообразно, не правда ли? Я подумал, будет интересно, если я надену штатское и никто на вечере меня не узнает. — Он громко засмеялся своей плоской шутке, привлекая еще больше внимание окружающих.

К крайнему удовольствию Питта, Рондхейм усилием воли заставил себя натянуто улыбнуться.

— Мы надеялись, адмирал Сандекер и мисс Ройял тоже придут.

— Мисс Ройял появится с минуты на минуту, — сказал Питт, разглядывая присутствовавших в лорнет. — Но адмирал… Боюсь, он чувствует себя неважно. Он решил сегодня пораньше лечь. Бедный старик! Но я не могу винить его после того, что произошло сегодня днем.

— Надеюсь, ничего серьезного. — В голосе Рондхейма чувствовался интерес к причинам происшедшего с адмиралом.

— К счастью, нет. Он отделался только ушибами и синяками.

— Что случилось? — спросила Керсти.

— Несчастный случай, ужасный несчастный случай, — драматически произнес Питт. — После того как вы столь любезно согласились предоставить нам судно, мы направились к южному берегу, где я делал наброски, а адмирал рыбачил. Около часу дня мы оказались в густом тумане. На пути назад раздался страшный взрыв. Он выбил все стекла в рубке и немного поцарапал голову адмиралу.

— Взрыв? — переспросил Рондхейм. Его голос был низким и хриплым. — Отчего был взрыв?

— Понятия не имею, — ответил Питт. — Ничего не было видно. Конечно, мы пытались разобраться, но видимость составляла не более двадцати футов.

Лицо Рондхейма оставалось невыразительным.

— Очень странно. Вы уверены, что ничего не заметили, майор?

— Абсолютно, — ответил Питт. — Вы думаете примерно так же, как и адмирал Сандекер. Судно могло напороться на мину, оставшуюся еще со Второй мировой войны, или мог начаться пожар, от которого взорвался один из баков с горючим. Мы уведомили местную береговую охрану. Но им ничего не остается делать, как ждать, кто заявит о пропавшем судне. В общем, ужасное происшествие…

Питт остановился, увидев приближавшуюся Тиди.

— А, Тиди, наконец, ты появилась,

Рондхейм повернулся к ней и улыбнулся.

— Мисс Ройял. — Он нагнулся и прикоснулся к ее руке. — Майор Питт рассказывал нам, какое ужасное происшествие вы пережили сегодня днем.

«Подонок», — подумал Питт: «Не может устоять, чтобы не выжать из нее ответы с ходу». Тиди, в длинном синем платье, с распущенными по плечам гладкими волосами, выглядела игриво и привлекательно. Питт нежно положил ей руку на талию и так, чтобы никто не видел, ущипнул ее чуть ниже спины. Он улыбался, глядя в ее большие карие глаза.

— Боюсь, что я почти все пропустила. — Она отвела руку за спину и выкрутила мизинец Питта с такой силой, что он тут же убрал руку с ее талии. — От взрыва я ударилась головой о буфет в камбузе.

Она дотронулась до небольшого пятнышка на лбу — синяк был тщательно скрыт косметикой.

— Я почти полтора часа не могла прийти в себя. А бедного Дирка трясло и выворачивало всю обратную дорогу.

Питт готов был расцеловать ее. Тиди вышла из положения без сучка и задоринки, как хорошая скаковая лошадь проходит дистанцию.

— По-моему, мы отнимаем много времени, — сказал он, взяв ее под руку и уводя прочь к чаше с пуншем.

Он налил ей чашечку пунша, они набрали закусок и отошли в сторону. Питт с трудом мог подавить зевоту, в то время как они с Тиди переходили от группы к группе. Как опытный завсегдатай подобных приемов, Питт легко вписывался в компанию, но сейчас он не мог найти точку опоры. Атмосфера была какая-то странная. Вроде все было как всегда: и скучающие, и развязные, и выпивохи, и снобы. Все говорившие по-английски, с кем они беседовали, были вполне вежливы. Никаких антиамериканских настроений — любимой темы разговоров гостей других национальностей — не всплывало на поверхность. Внешне все казались одной средней массой. Наконец он понял. Он отошел в сторону и шепнул Тиди на ухо:

— У тебя нет чувства, что мы здесь — персона нон грата?

— Нет. По-моему, все достаточно дружелюбны.

— Верно. Они общительны и вежливы. Но это внешне.

— Почему ты так думаешь?

— Я различаю теплую искреннюю улыбку, если ее встречаю. Здесь мы не встретили ни одной. Как будто мы в клетке. Разрешается кормить зверей и разговаривать с ними, но не трогать.

— Глупо. Нельзя винить людей в том, что они чувствуют себя неловко, когда разговаривают с человеком, который вырядился, как ты.

— Дело не в этом. Любой эксцентричный человек всегда, без нажима, привлекает к себе интерес. Если бы я был в этом уверен, я бы сказал, что это заговор.

Она улыбнулась.

— Перестань. Видишь тех двух людей, справа от меня? Около рояля?

Питт медленно взглянул туда, куда она указывала. Короткий лысый крепыш, оживленно жестикулируя, что-то быстро говорил прямо в густую седую бороду, находившуюся не более чем в десяти дюймах от его носа. Борода принадлежала худому, седовласому, элегантному мужчине, который под туго накрахмаленным воротничком был похож на профессора Гарварда. Питт повернулся к Тиди и пожал плечами.

— И?..

— Ты не узнаешь их?

— А что? Должен?

— Ты не читаешь светскую хронику в «Нью-Йорк Таймс»?

— Нет, выше «Плейбоя» я не поднимаюсь.

Она бросила на него недовольный женский взгляд и сказала:

— Это печальная ситуация, когда сын сенатора Соединенных Штатов не знает в лицо двух самых богатых людей в мире.

Питт только наполовину слушал Тиди. Ее слова потонули в потоке его мыслей. Внезапно они всплыли вновь, и он пристально посмотрел на тех двух мужчин, которые все так же были увлечены беседой. Он сделал шаг назад и сжал руку Тиди.

— Их имена?

Ее глаза расширились от удивления.

— Лысый — это Ханс фон Хаммель, а элегантный — Ф. Джеймс Келли.

— Ты не ошибаешься?

— Думаю, нет. Я видела Келли один раз на балу по случаю вступления президента в должность.

— Посмотри еще. Может быть, узнаешь еще кого-нибудь?

Тиди оглядела зал в поисках знакомых лиц. Ее взгляд задержался не раз, а целых три раза.

— Сидящий слева старик в смешных очках — это сэр Эрик Маркс. Привлекательная брюнетка рядом — Дороти Хауард, английская актриса…

— Женщины меня не интересуют. Сосредоточься на мужчинах.

— Еще одно лицо, которое мне знакомо, принадлежит Джеку Бойлу, австралийскому угольному магнату. Сейчас он разговаривает с Керсти.

— Как ты хорошо разбираешься в мире миллионеров!

Тиди быстро пожала плечами.

— Это любимое времяпрепровождение для многих незамужних девушек. Никогда не знаешь, где встретишь того, кто сделает тебе предложение. Поэтому готовишься, пусть это всего лишь игра воображения.

— И однажды мечты становятся реальностью.

— Не понимаю.

— И я тоже. Хотя думаю, что это больше походит на собрание клана.

Питт увлек Тиди на террасу и провел ее против потока гостей. Он видел, как небольшие группы людей скрывались за массивными двойными дверями, затем появлялись вновь. Они следили за ним, за каждым его движением. У него появилось смутное подозрение, что появление в доме Рондхейма было ошибкой. Только он начал придумывать предлог, как вежливо покинуть дом, как к ним подошла Керсти и предложила им последовать за ней.

— Не хотите ли пройти в кабинет? Мы начинаем чтения.

— Кто будет читать?

Керсти вспыхнула.

— Оскар, конечно.

«О, мой Бог!» — про себя пробормотал Питт.

Он пошел за Керсти, как ягненок на бойню. Тиди плелась сзади.