Обличитель - Рене-Виктор Пий

a = AV (1 + V) n / (1 х V) n — 1[7],

где «A» представляет капитал, подлежащий возмещению, «V» — число франков за один период и «n» — число периодов. Теперь задержим свое внимание на формуле: инвестиция капитала — основа нашего процветания. Если какое-то предприятие собрало определенный капитал и обязано впредь платить проценты по облигациям, если оно приобрело компаньонов и движется вперед при поддержке акционеров — что оно предпринимает дальше? Так вот, оно будет инвестировать капитал. Те, кто управляет фирмой «Россериз и Митчелл», всемерно стараются выгодно помещать капиталы для нашей наибольшей пользы. Они расширяют сферы, капиталовложений, модернизируют их, строят новые заводы, увеличивают резервы. Самое важное — уметь предвидеть. Равным образом необходимо предвидеть износ оборудования и зданий. Следовательно, надо создавать резервы, предназначенные для восстановления основного капитала. Откуда взять эти резервы? Те, кто управляет предприятиями, изучили этот вопрос и нашли решение. Они включают деньги на износ оборудования в продажную цену товаров. Видите, как иногда для наиболее трудных проблем отыскиваются наиболее простые решения. Так, подсчитали, например, что машина может произвести двести тысяч изделий, после чего она износится или устареет. Если эта машина стоила четыреста тысяч франков, то делят четыреста тысяч на двести тысяч, что составляет 2 франка, и в цену каждого изделия включают эти два франка. Эта гениальная операция называется амортизацией. Капиталовложение и амортизация — две основы, на которые опираются те, от кого зависит наше существование. Вот почему они уделяют этому особое внимание. Каждый год наш дорогой Анри Сен-Раме в тиши своего кабинета берет ручку и считает. Он вычитает общую сумму амортизации из общей суммы капиталовложений. И таким образом, представьте себе, он получает капиталовложения в чистом виде — безошибочный барометр здоровья и процветания фирмы. Это краткое и сознательно упрощенное изложение механики образования и использования капитала, так же как и погружение в бездну биржевых и финансовых расчетов, бесспорно, страдает неполнотой ввиду сложности проблемы. Здесь мы даем самое сжатое описание явлений, управляющих нашим миром, и тех многотрудных задач, которые стоят перед нашими руководителями и требуют от них выдающихся интеллектуальных способностей. Пусть же моя скромная попытка обрисовать их тяжкий труд будет правильно понята. Я бы хотел, чтобы все сограждане, сотрудники и сотрудницы, не впадая в неуместный восторг, проявляли впредь немного больше понимания заслуг и тяжкой ответственности тех, кто руководит предприятием, и, если им доведется случайно встретиться с ними на улице или в коридоре, пусть они отблагодарят их скромной улыбкой или доброжелательно подмигнут в знак преданности и признательности. Ваше восхищение перейдет все границы, когда я коротко изложу вам, какая мудрая схема внутренней организации предприятий применяется нашими славными хозяевами — staff and line[8] — для целевого управления. И тогда, без сомнения, у многих от волнения захватит дух и преисполнится благодарности сердце, и как знать, быть может, иные даже смахнут тайком крупные соленые слезы.

А пока помолимся богу, чтобы наше общество выиграло экономическую войну во имя великого процветания всего человечества, и попросим его сохранить в добром здравии руководителей, которые неустанно следят за нашим ростом и прогрессом. Слегка приоткрыв, какие глубины им приходится познавать и какое они несут бремя, я стремился лишь вызвать к ним еще большее уважение.

Итак, в то утро, к началу рабочего дня, жители квартала, включающего площадь Бастилии, площадь Нации, авеню Республики и кладбище Пер-Лашез, с любопытством наблюдали за тем, как толпы людей спешили к дверям фирмы «Россериз и Митчелл-Франс», держа в руках свитки, перевязанные зеленой с черным лентой. И хотя я ждал, что рано или поздно получу второй выпуск этого проклятого пергамента, сердце мое забилось, когда я узнал свиток среди писем и реклам, наполнявших мой почтовый ящик. Я взял его не сразу, но любопытство пересилило, и я развернул и прочел пергамент. Ничего нового из этого текста я не узнал. Он был написан все так же упрощенно, наивно и, по-моему, даже иронично. Я сунул его в карман и сел в автобус. По пути у меня не раз возникало желание перечитать послание, но я не решился выставить его напоказ. Однако полагаю, что никто не хлопнул бы меня по плечу, воскликнув: «По этому свитку я узнал, что вы работаете в гигантской американской и транснациональной компании „Россериз и Митчелл“»! Так о чем же в нем говорится на этот раз? Может быть, о евродолларе? Ваши руководители разбираются и в этом вопросе? Вам повезло: вы можете изучать в своей фирме экономику и финансы весьма оригинальным способом. Все фирмы должны были бы завести у себя этакого корреспондента, холить его и лелеять! Я слышал, что американцы испытывают новую технику информации, которая улучшит и усовершенствует целевое управление, позволит передать власть децентрализованным производственным единицам и центрам дохода, — словом, речь идет о коммуникации по восходящей и нисходящей. Кажется, один специалист из Аризоны — Роберт Алан Дормет — доказал, что движение информации внутри больших современных предприятий должно быть организовано по принципу морских приливов и отливов. Если сравнить центральный и транснациональный американский главный штаб с Солнцем, а французских, голландских, немецких, британских, итальянских, датских, ирландских и прочих руководителей — с Луной, то движение информации можно было бы регулировать по законам морских приливов и отливов. Каждое предприятие омывалось бы своего рода океаном совершенно одинаковой информации, которая сама по себе имела бы мало интереса и значения. Она приобретала бы значение лишь в той мере, в какой это сочли бы нужным американский штаб и его европейские филиалы. Итак, ежедневно одно или несколько сообщений, отобранных руководителями, до которых эти сообщения поднялись на гребнях волн, опускались бы к сотрудникам, омывая кончики их ног, а затем снова поднимались бы к светилам и планетам. Периоды кризисов, следовательно, зависели бы от частоты этих приливов и отливов. Переизбыток информации затопил бы служащих, не успевших выбраться на высокий берег, и вызвал бы у них раздражение. Переизбыток желаний, переизбыток просьб, хлынув к штабам, действовал бы администрации на нервы и ожесточил бы ее. Почтенный Роберт Алан Дормет объясняет эти кризисы высоким приливом волны «staff» против «line» — в этом-то и состоит его вклад в развитие методов управления. «Вы работаете у „Россериз и Митчелл“, мсье, скажите, вы слышали что-нибудь об этой теории? Не возражайте, мсье, я узнал этот знаменитый свиток, перевязанный зеленой с черным лентой, вы явно сотрудник этой богатой и мощной компании по продаже машин! Не стесняйтесь, будьте любезны, покажите мне свиток!»

Выйдя из автобуса, я еще раз убедился в губительном влиянии этой подпольной махинации — едва я успел выйти на улицу Фоли-Мерикур, как тут же получил ответ на один из множества вопросов, теснившихся у меня в голове: сотни служащих нашей фирмы направлялись к улице Оберкампф, оживленно болтая и размахивая свитками. Это означало, что все они, так же как и я, нашли их утром в своих почтовых ящиках. Не желая выделяться из толпы, я тут же вытащил свой свиток из кармана. Здесь, на улице Оберкампф, так же как и в близлежащих кварталах, было просто неприлично появиться без этого мерзкого свитка в руках. На ходу я рассмотрел свиток повнимательней и заметил, что на нем нет почтового штемпеля. Значит, обличитель и его сообщники сами разнесли свитки по домам. Но если у него нет целого отряда помощников, то это смахивало на чудо! Служащие фирмы «Россериз и Митчелл» жили в разных уголках Парижа, а некоторые даже в отдаленных пригородах. Мне предстояло с утра начать проверку, все ли тысяча сто человек, работающих в фирме, получили свитки. Значит, до представителей администрации очередь дойдет не скоро. Но с другой стороны, подумал я, так будет даже лучше, это облегчит мою задачу: новое выступление обличителя позволит вести расследование по горячим следам. К тому же распространение свитков по домам имело и свою положительную сторону: оно доказывало, что приказ усилить ночную охрану сделал свое дело — он закрыл доступ провокатору, и ему пришлось предпринять крупную ночную операцию, а следовательно, привлечь новых людей к своей работе. Мне подумалось, что обещанное денежное вознаграждение позволит нам установить связь с кем-нибудь из участников ночной экспедиции. Наконец, новый метод действий умалял таинственность обличителя и придавал ему человеческие черты. Теперь мы имели дело не с какой-то сверхъестественной силой. Дьявол или привидения обманули бы наш ночной дозор. Могуществу обличителя был поставлен заслон в виде бригады ночных сторожей из плоти и крови, и его власть потеряла свою сверхъестественную силу. Но, невзирая на эти успокоительные рассуждения, следовало помнить о самом предприятии, а оно пребывало в состоянии крайнего возбуждения, если судить по толчее и сумятице у дверей большого мраморного зала. Прошло уже четверть часа после начала рабочего дня, а служащие все еще толпились у входа. Сначала я удивился, увидев, что все они принесли с собой свитки, но тут же вспомнил, что они уже получили один такой свиток и теперь, обнаружив в своих почтовых ящиках второй, должно быть, решили, что это остроумная шутка. Я протиснулся в толпу и попытался пробить себе дорогу к дверям. Некоторые служащие, узнав меня, развязно здоровались, вели себя непринужденно, весело болтали, и это обеспокоило меня. Черт возьми, сказал я себе, можно подумать, что у них сегодня праздник! Они были взбудоражены, окликали друг друга, перебрасывались вопросами: