След менестреля - Андрей Астахов

- Это все неинтересно. Я имею в виду – ваши игры в кошки-мышки со Звездным Орденом. Они закончены. Почему вы догадались, что я маг?

- Я же говорю, размышления пост фактум. Это как паззл: у меня на руках была куча фрагментов, и я не знал, как их собрать. Точнее, у меня не была ключа. Им стали воспоминания о нашей первой встрече и некоторые допущения – весьма фантастические, надо сказать.

- Интересно.

- Очень. Вы, Александр Михайлович, истинный коллекционер. И как всякий коллекционер, не упустите случая поразить вашего собеседника своими коллекционерскими достижениями. Вы говорили мне о вашей библиотеке, и я обратил внимание, что в ней довольно много книг, написанных средневековыми чернокнижниками. Петр Апонский, тот же Фауст. Это только те, кого вы соизволили назвать. А скольких не назвали? Второе интересное обстоятельство, на которое я обратил внимание – это состояние книг в вашей великолепной библиотеке и вид живописных работ на стенах. Средневековые книги, старые испанцы, безусловно, подлинники, но на картинах почти совсем не заметна специфическая сеточка – кракелюры, кажется? Они словно вчера переехали в ваш дом из студии художника. То же самое с книгами: их переплеты выглядели совсем новыми. Они будто попали в наше время прямиком из средневековой типографии. Сначала мне подумалось, что книги помещены в специальные декоративные контейнеры, имитирующие старинные переплеты, но, присмотревшись, я понял, что это не так – книги стояли на полках, скажем так, о-натюрель. Я прав?

- Браво, - сказал Маргулис. – Ваша наблюдательность делает вам честь.

- Благодарю. Второе озарение снизошло на меня в тот момент, когда я узнал о необычном растении, которое тут называют купина ши. Мне удалось добыть это растение, и это вызвало массу вопросов у самых разных людей, включая вашего приятеля, Лёца из Виссинга. Или я ошибаюсь, и вы не знакомы с этим господином?

- И что же купина ши? Чем она вас так поразила?

- Ее запах, очень характерный, надо сказать, заставил меня вспомнить одно, казалось бы, забытое событие из моего детства. Моего отца и лечебный отвар, которым он меня напоил, когда я болел.

- Ну, вот видите, - Маргулис с улыбкой развел руками. – Наша память хранит решительно все.

- Вот именно, Александр Михайлович. Но не суть. Спрашивается: как купина ши могла попасть к моему отцу? Сначала я думал, что и в нашем мире есть это растение, просто называется по-другому. Однако потом один эльф-вампир, Григг, в подземельях Арк-Альдора сказал мне, что купина ши – элодрианский эндемик. Растение, созданное магией ши, следовательно, в нашем с вами мире быть его просто не может. И тогда пришло третье озарение. Верно ли, что ваш отец, Михаил Иосифович, был ведущим научным сотрудником в Н-ском КБ «Пламя»?

- Совершенно верно.

- Но и мой отец, Сергей Москвитин, там работал. Правда, чуть позже, в семидесятые и начале восьмидесятых. Но теоретически – подчеркиваю, только теоретически! – они могли быть связаны с одной и той же темой исследований?

- Мой отец был идеалистом, - сказал Маргулис. – Хорошим, добрым, до мозга костей советским человеком. Конец пятидесятых, физики, лирики, наука как смысл жизни. Люди с упоением смотрят фильмы о физиках, все эти «Девять дней одного года», «Иду на грозу» и прочие. Вечера поэзии в ДК, бардовские песни под гитару, туристические походы, Окуджава и Евтушенко, студенческие «КВН»ы, портрет Хемингуэя на стене и напечатанный от руки «самиздатовский» Солженицын в ящике стола. Папа был и физиком, и лириком одновременно. Он был помешан на ЭВМ, и у него было увлечение – нумерология. Он переводил древние тексты в цифры и искал в них закономерности. Я был совсем малышом, но помню, как он сидел допоздна за столом над своими тетрадками – спина колесом, круглые очки на носу, пишет, пишет, пишет…Я не знаю, удалось ли доказать папе существование Бога через матан священных текстов, или совершить еще какое-нибудь подобное открытие. Похоже, он просто тратил время впустую. До той поры, пока к нему не попали копии Черной и Белой книги Азарра. Той самой, написанной в четырнадцатом веке Уильямом де Клерком.

- Вы же говорили, что эти книги утрачены?

- Подлинники – да. Но я, кажется, упомянул при нашей первой встрече в моем доме, что в 18 веке лорд Холдернесс подарил эти книги библиотеке Оксфордского университета. Позже эти книги исчезли, - я понял по выражению лица Маргулиса, что он прекрасно знает, что случилось с этими книгами, - но сохранились скверные копии, сделанные на допотопном гектографе в конце 19 века. Мой прадед купил их на каком-то аукционе, и они несколько десятилетий лежали среди его бумаг. Отец нашел их, подверг нумерологическому анализу и был поражен: он безошибочно определил, что эти тексты совершенно отличны от всех прочих священных текстов человечества. Он понял, что эти тексты создавались в другом мире и совершенно непонятным образом оказались в нашем. И попытался проверить свои выводы экспериментально.

- Интересно. Это что-нибудь дало?

- Меня всегда удивляло, как отцу удалось убедить начальство дать ему карт-бланш на подобные исследования. Думаю, папа был очень красноречив. Насколько я знаю, КБ «Пламя» занималось оборонными исследованиями, связанными с ракетостроением. Наверняка отец заинтересовал их какой-нибудь перспективной технологией доставки боеголовок к цели через пространственно-временные порталы. Я не знаю, каковы были итоги его исследований, честно говорю. Знаю лишь, что в конце 1961 года проект был закрыт «сверху», и папа этого не пережил – у него случился инфаркт, от которого он так и не оправился. Инфаркт в 40 лет, понимаете? А за полгода до закрытия проекта в лаборатории отца появился новый молодой сотрудник по фамилии Москвитин.

- Александр Михайлович, полно вам! Да неужто пришелец из другого мира смог бы вот так запросто получить работу в советском режимном учреждении? КГБ в то время работало на совесть.

- Вспомните, как вы сами оказались в этом мире, и все поймете. Вы в начале своего пути были Эрилом Греганом. Так и Вильям де Клерк оказался в нашем мире в облике Сергея Москвитина.

Я не нашелся, что ответить. Маргулис был прав, абсолютно прав, при всей невероятности того, что он говорил.

- Значит, вы наняли меня потому, что знали о связи моего отца с Элодрианом? – спросил я.

- Мир тесен, однако, - изрек Маргулис и почему-то побледнел. – И мы с вами