Дьявол в синем - Уолтер Мосли

– Позаботься о мальчишке.

Признаться, я уже втайне ждал ее отъезда. Дафна Моне была сама смерть, и я был рад с ней распрощаться. Но я бы остался с ней без колебаний, если бы она об этом меня попросила.

Таксист попался какой-то подозрительный. Он то и дело пугливо озирался по сторонам – не собирался ли кто напасть на него. Дафна попросила его отнести сумку в машину, с улыбкой поблагодарила за услугу, а со мной даже не попрощалась.

– Зачем ты убил его, Крыса?

– Кого?

– Джоппи!

Крыса насвистывал, пряча свои доллары в конверт из темной оберточной бумаги.

– Разве не он – причина всех твоих бед, Изи? К тому же мне нужно было припугнуть девчонку.

– Но она и так ненавидела его из-за Фрэнка. Разве ты не мог бы этим воспользоваться?

– Это я убил Фрэнка, – как бы между прочим сообщил он. – Крыса снова напомнил мне Де-Витта Олбрайта.

– Ты убил его?

– Ну и что из того? А разве он не сделал бы то же самое с тобой? Ведь он собирался тебя убить!

– Это не значит, что я должен убивать его.

– Черта с два не значит! – Крыса злобно сверкнул глазами. Этот взгляд ничего хорошего не сулил, и я смирился. – Ты совсем как Руби, – сказал Крыса.

– Ты о чем?

– Она мечтала быть белой. Все эти годы люди ей говорили, какая у нее светлая кожа, какая она красивая, но она-то знала, что белой ей никогда не стать. И вот она притворилась-таки ненадолго белой – и все потеряла. Она может любить белого, но только если он считает ее белой.

– А я тут при чем?

– Ты такой же, Изи. Ты пытаешься жить как белые, по их законам. Но то, что для них справедливость, для нас – погибель. Она выглядит как белая, а ты – думаешь как белый. Но, братец, пора признать, что вы оба бедные ниггеры, а ниггер никогда не будет счастлив, пока не станет самим собой.

Глава 30

Труп Де-Витта Олбрайта был найден на северной окраине Санта-Барбары. Олбрайт так и остался сидеть в машине, привалившись к рулю, – он, видимо, скончался от потери крови. Я не мог поверить в его смерть. Человек, подобный Олбрайту, не мог вот так просто взять и умереть. Я содрогался при мысли о том, что может произойти в этом мире со мной, если оказалось возможным убить Олбрайта.

Крыса и я услышали о случившемся по радио утром на следующий день по пути на автовокзал. Я был счастлив, что он уезжает.

– Хочу отдать все деньги Этте. Может, теперь, когда я спас твою задницу и разжился деньгами, она согласится снова принять меня в свой дом? – Крыса улыбнулся мне и полез в автобус.

Я знал, что вскоре увижу его снова, только не знал, радоваться мне или плакать.

В то же утро я отправился на квартиру к Дафне, где и обнаружил мальчишку, чумазого, в грязной, замызганной одежде. Он сидел на полу в кухне и молча ел муку прямо из пакета. Моего появления он вроде бы и не заметил. Когда я протянул ему руку, он ухватился за нее и покорно последовал за мной в ванную. Я основательно вымыл его, после чего отвел к Примо.

– Вряд ли он понимает по-английски, – сказал я ему. – Может, тебе удастся что-нибудь из него выудить?

Примо был, что называется, отец Божьей милостью. У него была куча ребятишек, как и у Рональда Уайта, и он любил их всех.

– Если бы удалось найти ему какую-нибудь няньку, я согласился бы платить ей несколько сотен в год, – сказал я.

– Я постараюсь, – ответил Примо. – Мальчонка уже сидел у него на коленях. – Может, мне и удастся кого-нибудь подыскать.

Следующий визит я нанес мистеру Картеру. Он окинул меня холодным взглядом, когда я сообщил об исчезновении Дафны. Потом я поведал ему о том, что услышал от Олбрайта, – об убийствах, совершенных Джоппи и Фрэнком, и о смерти Фрэнка, и о том, что Джоппи бесследно исчез.

Однако известие о том, что Дафна на самом деле цветная, буквально сразило его наповал. Я сказал, мол, она просила передать, что любит его, но если бы она осталась с ним, то до конца дней не знала бы покоя.

Я подробно живописал, как она выглядела в открытом летнем платье, вспоминая при этом, как мы с ней занимались любовью, во времена, когда она считала себя белой женщиной. Его лицо выражало экстатический восторг. Я испытывал примерно те же самые, только с налетом горечи, чувства, стараясь удержать их в глубине души.

– Меня кое-что тревожит, мистер Картер. Впрочем, у вас та же проблема.

– Вот как? – Он все еще пребывал в счастливом мире грез. – Что же именно?

– Я нахожусь на подозрении у полиции, – сказал я. – И если они как следуют начнут меня трясти, мне придется рассказать им о Дафне. Вы же понимаете, что ей вовсе не хочется, чтобы трепали ее имя в газетах. Она может даже покончить с собой, – сказал я, полагая вполне реальной такую возможность.

– Чем я могу быть полезен?

– Вы как-то обмолвились по поводу связей в мэрии.

– И что же?

– Позвоните туда. Мне есть что рассказать им. Но вам надо будет должным образом меня представить. Если я явлюсь туда сам по себе, они станут мурыжить меня до тех пор, пока я не выложу им все на свете, в том числе и по поводу Дафны.

– Но почему я должен вам помогать, мистер Роулинз? Я потерял и деньги и невесту. А вы и пальцем не шевельнули ради меня.

– Я спас ей жизнь. И помог благополучно увезти ваши деньги. Любой из тех, кто причастен к этой истории, предпочел бы видеть ее мертвой.

В тот же вечер мы побывали в мэрии и были приняты заместителем шефа полиции и вице-мэром Лоуренсом Райтсмитом. Шеф полиции был толстый коротышка. Прежде чем вымолвить слово, даже такое невинное, как "хэлло", он обращал взор к вице-мэру в надежде получить одобрение. Мистер Райтсмит, представительный седовласый человек в сером костюме, бурно жестикулировал и курил сигареты "Пэл-Мэл". Именно таким в детстве я представлял себе президента страны. По моей просьбе были приглашены полицейские – Мейсон и Миллер.

Беседа проходила в кабинете мистера Райтсмита. Он восседал за своим столом, заместитель шефа полиции стоял рядом с ним. Мы с Картером сидели напротив них, по другую сторону стола.

– Мистер Роулинз, – обратился мистер Райтсмит ко мне. – Вы имеете что-то сообщить нам по поводу убийств, имевших место в последнее время?

– Да, сэр.

– По словам мистера Картера, вы работаете на него?

– В каком-то смысле, да.

– В каком же?

– С мистером Де-Виттом Олбрайтом меня познакомил наш общий знакомый Джоппи Шэг. Сначала мистер Олбрайт нанял Джоппи и поручил ему поиски Фрэнка и Говарда Гринов. Потом Джоппи рекомендовал ему нанять и меня.

– Фрэнк и Говард – братья?

– Я слышал, будто они дальние родственники, но ручаться не могу, – сказал я. – Мистер Олбрайт поручил мне отыскать Фрэнка по просьбе мистера Картера. Но для чего он ему понадобился, не объяснил, сказал лишь, что дело касается бизнеса, и все.

– Это связано с деньгами, о которых я говорил вам, Ларри, – уточнил Картер. – Вы знаете.

Мистер Райтсмит улыбнулся и, обращаясь ко мне, спросил:

– Вы нашли их?

– К тому времени Джоппи уже настиг Говарда Грина; тогда-то он и узнал про деньги.

– И что именно он узнал, мистер Роулинз?

– Говард работал на богатого человека, Мэтью Терена, который был в бешенстве оттого, что мистер Картер помешал ему баллотироваться на пост мэра. – Я улыбнулся. – Как я понимаю, он мечтал стать вашим боссом.

Мистер Райтсмит улыбнулся в ответ.

– Так или иначе, Терен хотел, чтобы Говард и Фрэнк убили мистера Картера под видом грабежа. Но когда они проникли в дом и завладели этими тридцатью тысячами долларов, они поспешили улизнуть с ними, не осуществив своего намерения.

– О каких тридцати тысячах долларов идет речь? – полюбопытствовал Мейсон.

– Об этом поговорим чуть позже, – сказал Райтсмит. – И Джоппи убил Говарда Грина?

– Так я теперь думаю. Видите ли, я ничего об этом не знал до той поры, пока они не стали разыскивать Фрэнка. Де-Витт следил за мистером Тереном, потому что у мистера Картера были подозрения на его счет. Затем Де-Витт заинтересовался Гринами, и когда вышел на Говарда, то всплыло и имя Фрэнка. Ему понадобился человек, чтобы следить за Фрэнком в злачных местах близ Уаттса.

– А почему они разыскивали Фрэнка?

– Де-Витт охотился за деньгами мистера Картера, а Джоппи сам хотел завладеть ими.

Солнечные лучи упали на зеленый блокнот мистера Райтсмита. Я взмок от пота, словно все они сосредоточились на мне.

– Каким образом вы все это узнали, Изи? – спросил Миллер.

– От Олбрайта. У него возникли подозрения, когда убили Говарда, а когда погибла и Коретта, у него уже не осталось каких-либо сомнений на этот счет.

– Но почему? – воскликнул Райтсмит. Взоры всех присутствующих обратились ко мне. У меня было такое ощущение, словно я держу ответ перед судом присяжных.

– Потому что они следили и за Кореттой. Она проводила немало времени в обществе Гринов.

– Почему же у вас не возникло подозрений, Изи? – спросил Миллер. – Почему вы не рассказали нам обо всем этом, когда мы привезли вас в участок?