Бессмертные. О тех, кто приблизился к разгадке тайны - Елена Вячеславовна Кокурина

Куда уехал SENS

1

Аэропорт Сочи был чистым, огромным и пустынным, – по крайней мере, такое впечатление он произвел на Роберта Риса, профессора Университета медицинских наук Арканзаса (США). Роберт привык к дорожной сутолоке, постоянному шуму, многоголосью пассажиров, говорящих на разных языках, какой-то особой энергетике путешествия, которую можно ощутить только в аэропорту. На этом фоне аэропорт Сочи показался ему чем-то вроде стерильного вестибюля большой клиники.

И все-таки это было новое ощущение, а Роберт Рис любил все «пробовать на вкус» и ни за что не отказался бы от этой поездки. Во-первых, потому, что побывать в Сочи спустя всего два месяца после Олимпиады – настоящая удача. Во-вторых (конечно, именно эта причина была для него на первом месте), Роберт Рис уже второй раз приезжал в Россию в качестве сопредседателя программного комитета международной научной конференции «Генетика старения и долголетия».

Всего несколько лет назад он даже предположить не мог, что окажется в России, да еще с важной научной миссией. Но на конференции SENS в Кембридже он познакомился с Михаилом Батиным и другими организаторами российского благотворительного фонда «Наука за продление жизни», которые смогли увлечь его своим проектом по объединению исследователей, занимавшихся именно генетикой старения и смежными областями, и уговорили собираться вместе раз в два года на традиционную конференцию. Первая, как ему сообщили, уже состоялась в 2010 году в Сыктывкаре – это город на севере России, где работал молодой, но очень сильный ученый (Рис знал его по публикациям) – Алексей Москалев (теперь уже профессор, всемирно известный генетик старения). Он был чуть ли не самым молодым доктором биологических наук в России и начал с очень успешных исследований по продлению жизни мушкам-дрозофилам. Потом стал быстро развиваться и сделал ряд громких открытий.

«Интересный человек, стеснительный, и в то же время с большими амбициями», – Роберту удалось-таки разговорить его в Кембридже, и он был поражен научной образованностью российского коллеги, его абсолютно точным видением цели и собственных исследований, и исследований в области генетики старения в целом.

Сам Рис был ученым-рекордсменом: ему принадлежит мировой рекорд продления жизни лабораторного животного. Червячки-нематоды благодаря воздействию на определенный ген жили в десять раз дольше обычных особей из контрольной группы.

Это открытие было сделано во многом благодаря особенностям его характера:

– Слово «никогда» определяется вашим терпением, – сказал он однажды в интервью, объясняя детали своей работы.

Он и его группа прочли о результатах двух других лабораторий, которые проводили эксперименты с нематодами. Там изучали мутации гена, который необходим для репродукции. Первое поколение червей с дефектными генами жило всего в два раза дольше своих предшественников, что было не так интересно с точки зрения продления жизни. А группа Риса начала наблюдать за следующим поколением. Первые исследователи не посмотрели, сколько проживет это второе поколение, поскольку подумали, что его представители никогда не смогут развиться в полноценную особь. Однако Рис действительно умел ждать, к тому же обладал потрясающей интуицией и скоро был вознагражден. Они обнаружили, что второе поколение развивается замедленно: взрослого состояния черви достигают не за два дня, как обычно, а за 8-16 дней. Впоследствии выяснилось, что эти особи всегда выглядели на десятую часть своего возраста, то есть были вечно молодыми и прожили в десять раз дольше обычных, а именно 190 дней. Правда, с одним «но» – они были лишены способности к размножению.

Ключевой ген получил название Age-1. У млекопитающих есть его аналог – так называемый PI3K. Теперь Рис в сотрудничестве с одной из российских компаний взялся за поиск веществ, которые могут воздействовать уже на него. Вместе они надеются в скором времени испытать на млекопитающих новый препарат, продляющий жизнь.

Продумывая основные моменты доклада, Роберт Рис одновременно смотрел по сторонам, отмечая интересные детали, легко нашел водителя, которого прислали организаторы, и попросил провезти его через олимпийскую деревню: Рис боялся, что во время конференции у него не будет времени на осмотр достопримечательностей. Водитель, однако, его разочаровал:

– Нельзя, закрытый объект. Увидите ее снаружи, ваша гостиница находится рядом.

Местность, где они ехали, показалась Роберту малопривлекательной: новая дорога, проложенная по пустырю на небольшом расстоянии от моря, которое, впрочем, трудно было разглядеть из-за бетонных ограждений. Они остановились около отеля, явно построенного недавно.

– Вот олимпийская деревня, – водитель показал рукой на ряды малоэтажных таунхаусов, огороженных забором-сеткой.

2

Михаил Батин, президент фонда «Наука за продление жизни», расположился в холле гостиницы «Рэдиссон» и уже в течение нескольких часов наблюдал за приездом гостей. Он был доволен тем, что после долгих споров все-таки выбрал именно это место. Чтобы привлечь как можно больше участников, особенно зарубежных, важно выбрать правильный location. Предыдущую «Генетику старения» с участием 25 зарубежных спикеров они организовали в Москве – ему это не очень нравилось, но начинать традицию российских конференций нужно было, конечно, со столицы. И само место – «золотой дворец» Российской академии наук – ему тоже не нравилось: огромные площади, слишком пафосно и противоречит самому духу мероприятия. Он устраивал нечто вроде конвейера – представление новых результатов без всяких вступительных речей, плюс дискуссии и круглые столы допоздна (два года назад пришлось потратить уйму времени, чтобы договориться со службами РАН, которые заканчивали работу в шесть).

Но в конце концов это сработало. Он сам из своих средств оплатил приезд главных спикеров (с помощью небольшого числа инвесторов) – ученых с мировым именем, которые в любой другой ситуации никогда не оказались бы в России, а они, в свою очередь, сыграли роль «паровоза» для остальных, менее именитых, и главное – для молодежи со всего света. Цель была достигнута, и теперь, два года спустя, лучшие генетики старения уже сами стремились приехать, организовали программный комитет, проводили экспертизу заявок, – словом, превратились в СООБЩЕСТВО. Именно этого он и добивался – не просто привезти их в нашу страну, а собрать их вместе.

«Может быть, следующую конференцию стоит провести где-нибудь в Лас-Вегасе», – рассуждал он про себя, наблюдая за тем, как приехавшие на регистрации радостно приветствовали друг друга, обсуждали планы.

«Если, конечно, будут деньги, – на данный момент он имел около двух миллионов рублей долга. – Но Лас-Вегас может обойтись дешевле, чем любое место в России, для нашего подхода – точно».

А подход был в том, чтобы собрать самых лучших, независимо от страны проживания (это означало, что российских участников будет заведомо мало), чтобы они вместе нашли решение для радикального продления жизни. Помимо этого, нужно было переломить ситуацию в России: чтобы старение наконец признали болезнью и поиск средств продления жизни вошел в научный мейнстрим. Батин надеялся, что перелом наступит именно