Те, кто охотится в ночи - Барбара Хэмбли

-- В кожаных, -- бесцеремонно вмешалась Хлоя. -- И не замшевых каких-нибудь -- из толстой кожи. А шелк эта штука прожигает насквозь.

-- В самом деле? -- Антея чуть приподняла брови. -- Не замечала.

Исидро воздел длинную узкую ладонь. -- Я подозреваю, что с возрастом реакция на серебро становится не такой страшной. Если бы вы, Хлоя, схватились за цепочку, как Гриппен, руку у вас раздуло бы до плеча и вы бы в придачу долго болели. Так было и со мной как раз накануне большого пожара. Удивительно все-таки хрупкая штука эта наша псевдоплоть.

-- Помню, -- медленно произнесла Антея, -- как я первый раз коснулась серебра -- это было шитье на одном из моих новых костюмов. Я не сразу поняла, что это за жжение, но потом долго болела. Страшная жажда и невозможно охотиться. Чарльзу пришлось делать это за меня -- приводить... -Она замолчала внезапно и отвела взгляд. Прекрасное лицо ее было бесстрастно.

Поразмыслив, Эшер пришел к выводу, что приводимые в Эрнчестер-Хаус жертвы должны были, во-первых, быть людьми, поскольку вампиры питаются не только кровью, но и агонией человека, а во-вторых, обладать очень податливой психикой.

-- Детишек, что ли? -- Смех Хлои был холоден и звонок. -- Боже, ты могла бы добраться до моих братишек и сестренок -- у нас в семье этого добра хватало с избытком. Подумать только, каждый из них давно расплодился... -Она оборвала фразу и тоже отвернула кукольное личико. Потом изобразила вздох. -- Странно... Вижу девчонок, с которыми когда-то работала в опере -уже старенькие, не то что танцевать -- моряка на улице подцепить не могут. А я вот могу заявиться в оперу хоть сейчас -- и примут в балет, представляешь? Старый Гарри меня наверняка узнал бы. А вот его самого уже узнать трудно...

Она снова замолчала, глаза ее были устремлены куда-то далеко-далеко, в прошлое. Точно так же недавно Антея видела себя стоящей на Харроу-Хилл над горящим Лондоном, и раскаленный ветер овевал ее тогда еще смертную плоть.

-- Забавно все это, вот что, -- странно изменившимся голосом произнесла Хлоя.

Эшер почувствовал легкое помутнение в мозгу -- это Хлоя пыталась уйти незаметно.

Антея быстро взглянула на мужа, и тот последовал за девушкой, причем куда более бесшумно и неуловимо.

-- Становится легче, -- мягко сказала графиня, снова поворачиваясь к Эшеру, -- когда все, кого мы знали, уйдут из жизни. Тогда они ни о чем уже вам не напомнят. -- Ее темные брови сдвинулись, вновь придав ее лицу совершенно человеческое выражение. -- Даже для бессмертного возраст значит многое.

Она встала и скользнула из комнаты; коротко прошуршала темная тафта.

Некоторое время Эшер стоял у очага, скрестив на груди руки, и разглядывал Исидро в янтарно-розоватом свете ламп. Вампир по-прежнему стоял у опустевшего кресла и задумчиво смотрел на дверь. Эшеру представилось, что Исидро вслушивается сейчас в легкие шаги леди, безошибочно различая их среди лондонского шума -- грохота колес на Солсбери-Плейс, рева Флит-стрит, подземной дрожи метрополитена, шелеста реки под парапетами набережной и голосов людей, что толпятся сейчас на ночных мостовых.

Наконец Исидро заговорил:

-- Хлоя переживает опасное время. -- Загадочные глаза вновь были устремлены на Эшера. -- С вампирами это бывает. Существуют периоды ломки -я и сам прошел через это, через некоторые из них... Когда вампиру лет тридцать--сорок, он видит, как знакомые его стареют, уходят из жизни, становятся неузнаваемыми. А еще лет через сто уходит в прошлое целый мир, не оставляя даже мелочей, столь тебе дорогих. Все вокруг становится чужим, незнакомым, и тогда легко затосковать, утратить осторожность и не заметить, что солнце уже встает.

Он взглянул на Эшера, и что-то вроде горькой усмешки обозначилось в уголках его тонкого рта.

-- Иногда мне кажется, что Чарльз и Антея немного устали. Они изменяются вместе с миром, как нам и подобает, но делать это им становится все труднее и труднее. Меня самого бесит нынешняя грубость продавцов и эта фабричная сажа, застилающая небо. Мы, как струльдбругги доктора Свифта, старые люди и склонны к бессмысленным разговорам о старине. От времен короля Чарльза почти ничего не сохранилось, а от моих времен -- и вовсе ничего. Кроме Гриппена, разумеется. -- Улыбка стала сардонической. -- Каков компаньон для бессмертия?

Он подошел к камину, возле которого стоял Эшер, и задумчиво пошевелил носком дорогого ботинка белый бумажный пепел, подобный тому, что украшал холодный очаг Недди Хаммерсмита.

-- Сюда, естественно, входят и первые годы существования, -- добавил он иронично, -- когда вампир подвергается страшным опасностям просто по неопытности.

-- Вас учил Райс Менестрель?

-- Да. -- Впервые Эшер видел, как янтарные глаза Исидро несколько смягчились. -- Он был хороший мастер, хороший учитель. В те времена, понимаете ли, выжить было гораздо труднее, ибо люди в нас верили.

Эшеру хотелось бы разузнать об этом подробнее, но сейчас был вопрос поважнее.

-- Вы знаете, что Кальвар сотворил собственного птенца?

Взгляд Исидро вновь стал острым, тонкие ноздри дрогнули.

-- Он -- что?

-- Сотворил птенца, -- сказал Эшер.

-- Как вы узнали?

-- Я разговаривал с этим его творением, -- сказал Эшер. -- Некто Забияка Джо Дэвис родом из Ламбета или его окрестностей. Он пригрозил, что прикончит меня, если я расскажу о нем кому-нибудь, и в первую очередь -вам. Вы, кажется, -- добавил он сухо, -- пользуетесь определенной репутацией среди равных.

-- Вы что же, считаете равными, -- холодно осведомился вампир, -- меня и весь этот сброд проституток, торгашей и портовых грузчиков? Фаррены -- еще куда ни шло, да и у него, если быть до конца честным, дед выскочил в бароны непонятно каким образом...

-- Ну хорошо, среди ваших товарищей, -- исправился Эшер. -- В любом случае я уверен, что вы меня защитите. Дэвис сказал, что его выслеживают. Я собираюсь встретиться с ним попозже, чтобы он провел меня еще в один дом Кальвара.

Исидро кивнул. В бледных глубинах глаз виделась некая настороженность.

Эшер еще раз осмотрел секретер, пробежал пальцами по всем его пустым отделениям. Но нет, осторожный Гриппен, разумеется, сжег все до последнего адреса, уничтожив все следы, позволившие бы такому, как Эшер, выйти в итоге на другой тайный подвал со спящим в гробу хозяином. Эшер оглянулся на вампира, молчаливо стоящего в мягком свете ламп.

-- Я не настаиваю на этом разговоре, -- продолжил он, помолчав. -- Но сегодня ночью я выяснил кое-что о Кальваре, кое-что о других вампирах. И я понимаю теперь, почему вы все это время меня обманывали. Гриппен прав. Нужно быть глупцом, чтобы нанять человека для поисков вашего убийцы, не скрывая при этом, что сами вы, по сути, убийцы людей. И все же вы меня наняли. Значит, в глубине души вы уверены, что убийца -- вампир.