Те, кто охотится в ночи - Барбара Хэмбли

Эшер представил с невеселой усмешкой, что вот он возвращается сейчас в переулок, выводящий на Лоуэр-Дич-стрит, и сталкивается там с Дэвисом, который тоже его поджидает. Вряд ли новорожденный вампир мог углядеть прошлой или этой ночью дона Симона, но уж его-то, Эшера, он наверняка должен был заметить...

Эшер оглянулся на темную расселину переулка. Там, естественно, никого видно не было. Вспомнилась вдруг картинка, нарисованная для него индейским охотником из племени апачей, -- чистый лист, пересеченный линией горизонта, пара камешков и сбоку кактус. А подпись гласила: "Аризонский пейзаж с апачами".

Он достал из ботинка серебряный нож, сунул в рукав. Дом 216 по Лоуэр-Дич-стрит был приобретен Кретьеном Санглотом три месяца назад, то есть (предположил Эшер) перед самой встречей француза с Забиякой Джо Дэвисом.

Он осторожно двинулся в обход; вода капала с полей шляпы, забиралась под воротник. Резко зашуршало в мусорном ящике неподалеку, крохотные красные глазки раздраженно сверкнули из темноты. Переулок был неописуемо замусорен; отбросы и помои слились в подобие доисторической хляби под мерно сыплющимся дождем.

Отсчитав нужное количество дворов, Эшер легко нашел номер 216 и без труда проник на территорию дома через пролом в ограде. Под ногами разъезжалась красноватая глина; в глубине двора виднелись какие-то полуобрушенные сараи. "Палаты лордов" -- так иронически именовались в некоторых районах Лондона подобные строения...

Дождь шел все слабее. Эшер напрягал слух, ловя малейший звук, малейший признак опасности.

Во дворе он почувствовал себя увереннее. Забияка Джо с его неуклюжестью вряд ли сумеет подобраться

к нему по такой грязи неслышно. Но вот окажись он в доме (если, конечно, Дэвис видел его с Исидро), то можно заранее считать себя мертвым.

Мокрое дерево заднего крыльца всхлипнуло под ногой. Дверь смутно обозначилась перед ним в полумраке. Замка на ней не было. Эшер осторожно надавил на ручку. Дверь скрипнула, открываясь вовнутрь.

-- Подождите, пока я зажгу газ, -- послышался из темноты тихий голос Исидро, и Эшер вздрогнул, едва не выскочив из собственной кожи. -- Я думаю, вам стоит на это взглянуть.

Глава 10

Крошечная золотая вспышка прорезала темноту, на секунду ослепив Эшера; запах серы обжег ноздри. Но Эшер уже успел различить и другие до тошноты знакомые запахи: зола, удушающий смрад горелой плоти, гниение и пыль.

Свет вздулся над газовым рожком и разошелся по квадратной грязной комнате.

Гроб стоял в пяти футах от Эшера, застывшего в дверях, полный золы и костей. Показалось, что костей на этот раз слишком много, но подойти и проверить Эшер пока не спешил. Вместо этого он оглядел каменный пол возле гроба и оглянулся на Исидро, стоящего у плиты, затем -- на лужу, натекшую с его шотландского плаща, что лежал рядом, брошенный на покоробленную деревянную стойку. Мокрые следы на полу говорили о том, что дон Симон, войдя в комнату, все это время стоял, не двигаясь с места. Больше влаги на полу нигде не было.

-- Не многовато ли, -- тихо сказал он, -- для вампира, который остается бодрствующим чуть дольше своих собратьев? Дождь не прекращался с утра. Почва даже в полдень не просыхала.

Он прошел мимо гроба к чернеющей двери подвала, доставая из кармана увеличительное стекло. Свежие царапины были хорошо различимы на пыльном линолеуме; здесь и там виднелась засохшая грязь -- отпечатки ног. После краткого осмотра Эшер спрятал лупу и достал измерительную линейку.

-- Их было двое, -- сказал он, наклоняясь, чтобы замерить расстояние между следами. -- Один приблизительно моего роста, другой чуть повыше, если судить по длине шага. Вместе они подняли гроб из подвала в комнату, где был солнечный свет. -- Он присел на корточки, изучая смазанные и перекрывающие друг друга следы.

-- Ваш друг мистер Дэвис, -- пробормотал Исидро. Эшер знал, что вампир собирается подойти к гробу. Преодолев накатившую волну сонливости, он видел, как Исидро сделал два длинных быстрых шага и оказался стоящим над черными останками. -- Кости целы.

Испанец наклонился, как марионетка, над гробом и покопался в его содержимом тонкими пальцами. Лицо его было бесстрастно. Эшер подошел к нему с измерительной лентой в руке, и тут Исидро вытянул что-то из обугленных ребер -- что-то распадающееся даже при его нечеловечески легких касаниях и слишком длинное для того, чтобы быть костью.

Тут же бросил и, достав из внутреннего кармана шелковый платок, вытер им пальцы.

-- Осина, -- сообщил он невыразительно. -- Сгорела в золу, но сердцевина цела.

Эшер взял длинную тонкую руку дона Симона и повернул ладонью к свету. На белой коже виднелась красноватая припухлость. Пальцы были холодны и с виду очень хрупки. Выждав момент, Исидро убрал руку.

-- Работали наверняка.

-- Значит, знали, что использовать.

-- Это узнал бы любой клоун, имеющий доступ в публичную библиотеку, -ответил вампир.

Эшер кивнул и занялся останками, уделяя особое внимание обугленным костям таза. Дэвис не носил жилета, следовательно, должен был хранить ключи в кармане брюк. Дон Симон был прав насчет непрочности псевдоплоти вампиров, хотя сам скелет в данном случае выгорел не полностью, как это было с Лоттой. Разрубленный шейный позвонок был пугающе чист.

-- В чем дело? -- тихо спросил Эшер. -- Может быть, вампиризм действительно вызывает замещение в клетках обычной живой материи на некую иную, причем процесс начинается с мягких тканей. Может быть, именно поэтому тела молодых вампиров горят, как бумажные, а плоть тех, что постарше, в какой-то степени успела выработать иммунитет к солнечному свету.

-- Не думаю, чтобы все было так просто, -- подумав, ответил Исидро. -Это сложный процесс, причем в нем участвует не только физиология, но и психика. Но в целом все выглядит именно так, как вы сказали. Гриппен лет пятьдесят--семьдесят назад получил куда большую дозу солнечного света, чем я в свое время, и шрамы, как видите, почти сошли. Да, с возрастом мы становимся терпимее к солнцу. Но, конечно, лишь до определенной степени.

Карие и бледно-золотистые глаза встретились. В молчании человек и вампир смотрели друг на друга.

-- Сколько лет, -- спросил наконец Эшер, -- старейшему вампиру Европы?

-- Триста пятьдесят два года, -- отозвался Исидро.

--Вы?

Дон Симон утвердительно наклонил гордую голову.

-- Насколько я знаю.

Эшер пошарил в буфете, нашел там медную лампу и зажег ее от газа, мысленно проклиная лаконичность собеседника и сожалея о том; что электрические осветительные устройства слишком громоздки, чтобы постоянно таскать их с собой. Отпирать здесь было нечего, хотя Эшер извлек из золы целых пять ключей к дешевым висячим замкам. Возможно, Дэвис по примеру Кальвара обосновался сразу в нескольких квартирах. Вместе с Исидро Эшер спустился по лестнице в подвал. Удушающий запах тления и сырой земли волной поднимался навстречу.