Деревенская повесть - Константин Иванович Коничев

один завод на лето закрыть — много ненадёжных должников скопилось. До ребят ли Прянишникову, что столпились у раскрытого «отвода» и ждут от богача копеечной подачки! Он проезжает, не замечая их. Ребята бегут за тарантасом.

— Дяденька, брось нам что-нибудь!

Прянишников поднимает голову и с издевкой рычит:

— Это ещё что за таможня?! Пошли прочь, щенята!..

Терёша и двое Менуховых швыряют в него камнями.

— Ах вы, бесенята, вольница, отрёпыши! Жаль, что кнута с собой нет.

И Прянишников, спрыгнув с тарантаса, бросается на ребят. Те убегают врассыпную. И успел бы от него Терёша убежать, так как Прянишников страдает от ожирения одышкой, но, как назло, он виснет на изгороди, зацепившись подолом домотканной рубахи.

— Ага, не уйдёшь!

Сверкая злыми глазами, Прянишников стаскивает Терёшу с изгороди. Затем, обвернув руку носовым платком, рвёт пучок крапивы.

— Ну, щенок! Скидывай портки!

Терёша пробует вырваться. Но крепки у богача руки…

Ребятишки, прячась в проулках, кричат:

— Терёшка, вырывайся!..

— Терёшка, убегай!..

Но уже поздно. Пучок жгучей зелёной крапивы гуляет по его пояснице. Терёша изгибается в руках Прянишникова, как налим, и, стиснув до боли зубы, крепится, чтобы не подать слёзного голоса.

— Крепок бесёныш, — говорит Прянишников, охаживая Терёшу по голым местам, — деру, деру — и не плачет…

Будто горохом покрывалось пузырями Терёшино тело. Крапива ядовито жжёт, вызывая нестерпимую горячую боль.

— Ну, каково? — спрашивает Прянишников, когда от пучка крапивы у него в руке остались зажатые в платок одни ошмётки.

— Отпусти, — еле сдерживая слёзы, просит Терёша.

— То-то! Будешь ещё?

Терёша молчит.

— Молчишь? Чей ты такой упрямец, не Туркино ли изделие? Ах, да, я тебя узнаю, ты никак после Ваньки Чеботарёва сирота! Ай, ай, вот каким тебя Михайла воспитывает! Хорош опекун. Ну, ступай, с меня хватит, на другого нарвёшься — голову снимет… А с Михайлой я о тебе потолкую.

Терёша, не оглядываясь, идёт к ребятам, пришибленный и злей. На шее под рубахой у него остались синяки от чёрствой руки Прянишникова. Спина и поясница горят, точно в огне.

— Эх, вы, трусы, разбежались! Говорил я вам, что каменье надо брать покрупнее, — храбрится Терёша, стараясь не показать виду, что ему невыносимо больно и досадно.

Опекун, узнав об этом происшествии от самого Прянишникова, говорит Клавде:

— Слышь, Клавдеюшка, что Терёшка выкинул, — ведь мы за него, паршивца, в ответе. Ох, и надеру же я его, пусть только домой явится!

Но Терёша умышленно не возвращается. Алексей Турка к вечеру идёт с двумя удочками и несёт котелок окуней. Узнав, что Терёшу выпорол Прянишников, Турка стал выспрашивать ребятишек, куда девался Терёша. Никто ему на это не может ответить. Алексей встречает Копыта, высказывает тому своё беспокойство:

— Знаешь, Николаха, парень он с характером. Догадался, что от опекуна ещё будет баня, нехорошее полезло в голову, взял да и утопился. Сходи-ка ты, осмотри Лебзовку, все бочаги проверь и омуты, а я добегу до поскотины и там покликаю.

Копыто за день устал ходить за коровами, однако, несмотря на усталость, он бродит подле речки. И вот видит Николаха: вдали от деревни, под густой ивой, на песчаной отмели, Терёша лежит голый и трётся спиной о мокрый песок.

Пастух делает вид, что не замечает его, будто бы ходит по своему делу, ищет пропавшую невесть куда тёлку.

— Ого! Да никак Терёшка здесь?! — говорит он. — Ты чего тут не во-время купаешься? Да место-то какое выбрал: спина в море, а брюхо на воле.

— Спину с песком промываю, помогает, легче стало, — стыдливо поясняет Терёша.

С Лебзовки возвращаются вместе. Терёша идёт и, вздрагивая, рассказывает, как ему попало от Прянишникова.

Копыто, выслушав, говорит:

— Ну и ты хорош, разве можно в твои годы налезать на взрослых, да ещё на старосту, чудачище ты этакой! Вперёд наука. — Подумав, добавляет, предостерегая: — Пойдём спать к Турке, а то тебе ещё от опекуна влетит.

Терёша не соглашается.

— К дяде Алёше, пожалуй, тётка придёт меня искать, а давай лучше в копне сена переночуем на задворках…

— Ладно, в копне, так и в копне, — говорит Копыто, довольный тем, что ему так скоро удалось найти Терёшу — любимого из всех ребятишек в Попихе.

Стемнело. Они идут мимо маслодельни Прянишникова. Закрытый на лето завод одиноко маячит в сумраке над шумливым ручьём. Терёша поднял из-под ног камешек и бросил в раму. Звякнули стёкла. Внутри камешек ударился во что-то и вызвал звонкое эхо.

— Не стоит так баловаться, — ворчит Копыто, — подумаешь, разбил стекло, — это всё равно, что муха Прянишникова укусила, даже того меньше. Не так надо богачам досаждать!..

…Ребятишки в деревне после дневных шалостей крепко спали. Зарывшись в копну душистого сена, спал спокойно Терёша, а рядом, в другой копне, на задворках около Туркиной избы, храпел Копыто. Перед сном он предупредил Алексея, что сирота нашёлся.

Клавдя тоже беспокоилась:

— Озорной парнишка. Гляди, выбьется из рук, уйдёт зимогорить, — не будет в нашем доме помощничка!..

На другой день с опаской, с оглядкой пришёл Терёша к опекуну. И ему показалось невероятным то, что дома его не били и даже не обидели грубым словом. Все молчали и только косо на него посматривали.

Несколько дней Терёша не показывался на глаза ребятам, а это было для него нелёгким испытанием.

Из соседских ребят он больше всех любил Менуховых братишек — Серёжку и Костьку. И теперь, стесняясь показываться на улицу, Терёша выжидал, как бы поскорей шло время, а ребята, особенно Менуховы, поскорей бы забыли о том, как его отхлестал крапивой Прянишников. Чего доброго, ещё могут по деревне прозвать его Стёганым или Драным, и тогда такое прозвище прильнёт к нему навек.

Но Серёжка и Костька, дружившие с Терёшей, были на его стороне, таили злобу на скрягу купца Прянишникова и были готовы на любую дерзость, лишь бы отомстить за своего товарища. Повстречавшись с Терёшей, они даже не намекнули ему о крапиве, а приветливо позвали его в ребячью ватагу на речку Лебзовку — ловить щурят и пескарей.

Смышлёный и бойкий Серёжка, сверкая серыми глазами и сжимая крепкие кулачонки, однажды наедине упрекнул Терёшу дружелюбно:

— Не стоило камешками задевать Прянишникова. Годок-другой подрасти нам надо. Тогда мы ему покажем…

Скоро после обильных дождей появились рыжики, грузди, солодяги. Взрослые уходили рано утром в лес, наполняли грибами корзины и возвращались к дневным работам домой. Подростки и малыши подолгу бродили в рощах и болотах, питались земляникой и морошкой, а к вечеру, сытые и усталые, тащили также за плечами корзины грибов и ягод.

Однажды Терёша был разбужен Клавдей раньше обычного. Зевнул сладко, потянулся и, умывшись, стал собираться в лес. Клавдя подала