Умножающий печаль - Аркадий Вайнер

– Наружное наблюдение осуществлялось ими из трех машин, и мы засекли пять патрулирующих наблюдателей. Нами осуществлены качественная видеозапись, аудиомониторинг и фотосъемка с помощью объективов-телевиков. Вышедший на встречу человек идентифицирован нами как Юрий Николаевич Павлюченко – шеф охранно-сыскного агентства «Конус», подполковник запаса КГБ, сорок семь лет, женат, двое детей, проживает… Уже начали выяснить характер связей с «Бетимпексом».

– Ну что? – повернулся Сафонов ко мне.

– Потрясем эти деревья, глянем – какие с них падают фрукты…

КОТ БОЙКО: КОНТАКТ ЕСТЬ!

Я набрал этот так памятный мне телефонный номер – когда-то я звонил сюда тысячи раз. Терпеливо ждал, пока гулкие звонки бродили где-то там, далеко, по старой квартире, в которой я провел столько времени, узнал так много, а теперь ушел оттуда навсегда. А может быть, оттуда уже ушли все, кого я когда-то любил. Наверное, там пусто. Тишина перед открытием мемориального музея.

Собрался положить трубку, но в ней раздался щелчок, и знакомый надтреснутый голос сказал:

– Слушаю вас…

Жива моя дорогая бабка! Молодец! Ты сделала мне так много хорошего! Сослужи дружбу – сделай еще одно дело, не подведи, пожалуйста!

– Мне нужна Нина Степановна Серебровская.

– Это я, я вас слушаю.

– Вот как хорошо! Это из районного отдела социального обеспечения. Моя фамилия Пронин… Инспектор Пронин. Извините, что так поздно, я вам днем звонил, но никого не застал.

– Ничего страшного, я поздно ложусь. Но я сегодня была дома – никто не звонил…

– Ну вы же знаете, как работают сейчас телефоны. Я вот по какому поводу… У вас ведь полный преподавательский стаж?

– Я проработала педагогом тридцать восемь лет и семь месяцев, – как всегда обстоятельно, спокойно и достойно сказала бабка.

– Ага, тридцать восемь с половиной лет… У меня на руках ваше дело, я так себе это и представлял. Значит, вышло постановление Лужкова о доплате к пенсии учителям со стажем больше двадцати пяти лет…

– Вот удивительный человек! – вздохнула бабка. – Сколько доброго он делает для людей.

– Да, дай ему Бог здоровья. Но есть проблема… Чтобы успеть оформить вам доплату с 1-го числа, нужно, чтобы вы завтра утром подошли в собес к десяти часам. Мне надо получить от вас некоторые сведения, я их сразу внесу в ваше пенсионное дело и завтра же отправлю в финотдел на оплату. Вам ведь пенсию на Сбербанк перечисляют?

– Да, конечно. Я вам так признательна за внимание, сейчас так редко встречаешься с этим…

– Да не стоит благодарности. Я вас завтра жду в десять утра. Пронин моя фамилия, шестая комната, не забудьте…

– Спасибо, господин Пронин, я в десять буду у вас.

– Очень хорошо… Всего доброго. До свидания, я вас жду.

Я облегченно вздохнул и положил трубку. Лора с интересом спросила меня:

– Поделись, мой бойкий Кот, – зачем тебе понадобилась мать Серебровского?

– О чем ты спрашиваешь, птичка моя певчая? Как это – зачем? Забота о социально незащищенных – стариках и детях – моя первейшая обязанность теперь! Можно сказать, гуманитарный долг! Проживу остаток дней добрым самаритянином!

– А где ты взял ее телефон, добрый самаритянин с ружьем? – спросила Лора с напором.

– Где взял, где взял! Помню, – пожал я плечами. – Они прожили в этой вонючей квартире всю жизнь.

Лора восхищенно поразилась:

– И что, ты помнишь все телефоны из записной книжки?

– У меня никогда не было записных книжек, – рассмеялся я. – Все, что нужно, я и так помню. А что забыл – значит, судьба, не пригодилось. Кстати, у меня к тебе просьба. Завтра купи мне в городе два сотовых телефона. Один – системы «Би-лайн», второй – «МТС». Не забудешь?

– Не забуду, – кивнула Лора. – А зачем тебе два телефона?

– Для надежности. Представь – я лежу в койке с «Би-лайном», а ты, на кухне, с «МТСом». Надумал я чаю попить или факинг учинить – сразу звоню тебе, через горы, через расстояния. Ты чего это так смотришь на меня?

Лора недоверчиво-задумчиво качала годовой:

– Мне пугающе везет. Ты – человек-событие! Мужчина-праздник! Не мужик, а фестиваль искусств! Снимает кино, пишет философские романы, устраивает сафари на бронтозавров!… Сам с собой по двум телефонам разговаривает. А теперь еще, оказывается, самаритянин – друг стариков и детей…

– Лора, жизнь заставляет! Обеспечу сытую старость старушке Серебровской – и все дела! Ты не представляешь, какая это радость – творить добро! Вот уже сейчас ощущаю – стихла к ночи моя гражданская боль, оставили наконец муки сострадания! Можно ужинать, отдыхать и факаться!

Лора засмеялась и простодушно спросила:

– А что, учителям действительно увеличивают пенсии?

– Откуда я знаю? – искренне удивился я. – Скорее всего вряд ли, а точнее говоря – нет.

Лора отправилась на кухню, в дверях обернулась и спросила:

– А зачем матери миллионера Серебровского нужна грошовая добавка?

– Ну, наверное, лишний припас спину не сломит, – предположил я. – Все хотят словить довесок. А может быть, бабка тоже грезит о независимости…

СЕРГЕЙ ОРДЫНЦЕВ: АЗБУКА ЦИФИРИ

Я сидел у себя в кабинете, читал газету и дожидался звонка от Пита Флэнагана. Газета тошнотворная – кажется, журналюги забыли все части речи, кроме числительных. За ненадобностью отказались от букв, слова рассыпались, и вся газета состояла из цифр – количество убитых, сколько взяли заложников в Чечне, сколько украли чиновники, сколько голосов в Думе будет теперь у Жириновского, сколько денег у красноярца Быкова и сколько шансов у Лебедя, сколько кредитов вырвет премьер Кириенко у МВФ, курс доллара к рублю, счет на футбольном матче и температура на завтра. Все.

Я не улавливал смысла этого цифирного водопада, потому что думал о нашем разговоре с Сафоновым. О том, что в моем возрасте сыщику – шандец. Или – в начальство, или – в жопу. Кромешный дед меня дурачил. Он прощупывал меня.

Он хотел поточнее знать, о чем таком мы шепчемся с Хитрым Псом.

Елки-палки, как это мне раньше не пришло в голову! Он боится меня! Он опасается, что я подсижу его на должности. Кузьмич проводил разведку боем – он пытался выяснить, пришлись ли мне по вкусу барские пироги. Не захочу ли я устроиться на сытное местечко под крылом могучего другана! Вот беда – не смогу я доказать ему, что не участвую в этих крысячьих гонках. Что-то случилось в мире – стало опасно не предавать, не воровать, говорить правду. Пошло звучит – стало опасно быть честным человеком.

Зазвонил телефон, я нажал кнопку спикерфона и услышал густой голос:

– This is Flanegan.

– Hi, buddy, – закричал я, обрадовавшись ему, его надежности, спокойному вескому немногословию. – Sergey Ordintsev speaking. Yes, I am in Moscow…

Pete, do me a favor. Do you remember Bazil Smagliy? We arrested him together. He was murdered yesterday… Yes, in Moscow, on his way from the airport…

– I am very sorry! Are you o'kay?

– Yes, yes. I am fine. Please, do me a favor… I will use your secure line to send a detailed request. Could you look-up in our computer database and also in the records of the Intelligence… I need to know if there is any connection between the Russian security company «Konus» and an «Betimpex» international holding corporation. Please, look up their subsidiaries, partners, etc. Smagliy had four companies registered in his name. Check out any financial and business links between all of these companies… I need this information right away. Thanks. I know you will do everything perfectly. I am waiting for your answer. See you soon… No, I will be staying here for a little longer. Bye…

Постучав в дверь, вошла Лена с пачкой бумаг:

– Все, что вы, Сергей Петрович, продиктовали мне, я перепечатала.

– Отлично, отправьте все по этому компьютерному адресу. И не забудьте, Лена, – информация совершенно секретная…

– Через час все будет исполнено, – кивнула Лена, делая пометки в блокноте, потом подняла взгляд:

– Что касается секретности, я хочу пояснить – все, о чем вы со мной говорите, я упоминаю в разговоре с третьими лицами, только если вы меня просите что-либо передать им.

Н-да, непростая девулька – в наше время таких не было. Мой друг Питер Флэнаган сказал бы: «вери компликейтед» – очень мудреная.

– Сделайте милость, Лена, уточните, – попросил я. – Эта замечательная установка связана как-то со мной лично или это ваш служебный принцип?

Она улыбнулась, а глаза у нее были прозрачные, наглые.

– Разве это имеет значение? Какая вам разница? Пользуйтесь и ничего не берите в голову…

Эта молодая, породистая, неглупая сука меня не уважала. Похоже, Кузьмич относится ко мне серьезнее.

– Хорошо, так и буду. Как вы сказали, – пообещал я. – А что с рекламным объявлением?

– Обо всем договорились, – мгновенно нырнула в казенную скорлупу Лена. – Со всеми коммерческими радиостанциями, с «Комсомолкой», «МК», «Экспресс-газетой», «Из рук в руки», «СПИД-инфо» – со всеми многотиражными газетами. Завтра с утра все это вылетит в свет…

АЛЕКСАНДР СЕРЕБРОВСКИЙ: ПРЕДЛОЖЕНИЕ, КОТОРОЕ НЕЛЬЗЯ ОТКЛОНИТЬ

– Я надеюсь найти прямую связь между агентством «Конус» и концерном «Бетимпекс», – докладывал мне ситуацию Cepeгa. – И я уверен, что я ее сыщу. Пока это не имеет никакой юридической доказательной силы, но важно это до чрезвычайности.