В когтях у хищника - Дороти Иден

— Бедная Антония, — нежно сказала Айрис. — Мы все на тебя набросились. Давайте лучше поговорим о чем-нибудь другом. Надеюсь, все собираются поехать на праздник цветов? Наверное, ты о нем еще ничего не слышала, Антония? Днем будет шествие с цветами, а вечером — танцы. Думаю, там будут просто миллионы цветов.

— Крайстчерч — это центр садоводства Новой Зеландии, — словно цитируя учебник географии, изрекла Джойс Холстед. — В пригородах — прекрасные сады. Возле каждого дома — свой сад, и каждый старается перещеголять другого. К тому же подходящий климат…

— Мне как раз нужно съездить к себе, — перебил ее доктор Билей, не сводя с Антонии глаз, — и я с удовольствием показал бы вам лучшие утолки Крайстчерча. Говорят, он очень похож на английские города.

— Отличная мысль! Просто отличная! — отозвался Саймон, обводя всех радостным взглядом. — У нас совсем не было времени показать что-нибудь Антонии. Мы с Айрис — кроме всего прочего — ужасно тут заняты…

Бедный Саймон немного ревновал Айрис к доктору Билею. Он так ухватился за предложение Ральфа, будто тот действительно ухлестывал за его женой… Несчастный Саймон. Нелегко любить так по-собственнически, особенно если ты медлительный и простодушный, а твоя избранница, напротив, натура стремительная, беспокойная и нетерпеливая. Ладно уж, ради Саймона она съездит с доктором Билееем в Крайстчерч. Однако ей этого очень не хотелось.

Доктор Билей прекрасно вел машину — новенькую, что называется, с иголочки. Он приобрел ее всего лишь четыре дня назад и специально ездил в Маунт-Кук, чтобы обкатать. Там он и встретился с Айрис и Саймоном.

— Айрис сказала, что вы познакомились с ней в Окленде, — заметила Антония.

— Да, в гостях. Я, конечно, ее сразу запомнил. Еще бы — у нее такие необычные волосы. Пожалуй, она не красавица, но что-то в ней все-таки есть…

Антония поняла, что он имеет в виду. Маленькое с резкими чертами личико Айрис, обрамленное роскошными, серебристыми, как раскрывшиеся почки ивы, волосами, действительно нельзя было назвать красивым. Однако в нем чувствовалась непреодолимая сила, которая заставляла его запомнить.

— Тогда она ухаживала за престарелой мисс Майлдмей и казалась ужасно усталой. Наверное, ей не хотелось доверять это другим, хотя случай все равно был безнадежный.

Антония вспомнила могилу тетушки Лауры на Оклендском кладбище и размытую дождем надпись на ленте: «С любовью и неутешной скорбью. Айрис». Это была совсем другая роль Айрис, и Антония с трудом представляла ее доброй самаритянкой. Но если Айрис так преданно ухаживала за тетей Лаурой, она, наверное, заслужила нечто большее, чем нелюбимый муж. А уж то, что Айрис отвечает на страстную привязанность Саймона взаимностью, казалось Антонии совершенно невозможным.

Обогнув бухту, через ровные низинные поля они подъезжали к городу. Ральф Билей оказался очень интересным собеседником. Казалось, он знает название каждого дерева в саду. Там росли и коухаи, чьи золотистые бубенчики являются национальным цветком Новой Зеландии, и ратании. Далеко раскидывал по оградам свои усики ломонос; под тяжестью красивых малиновых цветков, похожих на пышные платья балерин, склоняли верхушки фуксии. Однако несмотря на все эти экзотические растения, в основном сады напоминали английские — те же розовые кусты, аккуратно подстриженные лужайки, а по краям — ровные клумбы с бархатцами, флоксами и резедой. Кругом все цвело, как будто первые переселенцы в свое время больше заботились о семенах и саженцах роз, чем, например, о домашней живности или хозяйстве.

Антония убеждала, себя, что ей понравилась поездка. Однако когда они очутились в центре города и на площадь упада остроконечная тень собора, девушка с облегчением вздохнула. Что же все-таки в этом темноволосом, серьезном и, вероятно, блестящем молодом человеке ей не нравится и даже отталкивает? Она никак не могла забыть непонятный страх, который охватил ее, когда вчера днем она открыла глаза и увидела, как он склонился над ней. Казалось, что ночной кошмар воплотился наяву — хотя, что может быть страшного в этом учтивом и вежливом молодом человеке? Пожалуй, несправедливо судить его по искаженному сном впечатлению.

— Если вас кто-нибудь обидит, — неожиданно заговорил он, — скажите мне.

Антония бросила на него удивленный взгляд:

— Вы, наверное, шутите?

— Нет, я серьезно.

— Не говоря о том, что я давно могу позаботиться о себе сама, почему я должна обращаться за помощью именно к вам?

— Потому что я о вас беспокоюсь. Вы мне нравитесь.

Антония почувствовала неловкость:

— Очень мило с вашей стороны. Но…

Он положил ей руку на колено:

— Никаких «но», дорогая моя. Вы нравитесь мне с той самой минуты, как я увидел вас в самолете.

Быстро отодвинувшись подальше, Антония освободилась от его руки.

— Было ли это случайностью, что вы летели тем же рейсом?

Он приподнял брови:

— Ну конечно. Счастливой, но тем не менее случайностью. Неужели вы подумали, что я вас преследую. Но откуда бы я узнал, что вы приедете и кто вы вообще такая?

Его логика обезоруживала девушку. И вес же ей упрямо не хотелось с ней соглашаться. Он улыбнулся своей плоской улыбкой — уголки его губ при этом не поднялись и не опустились.

— Согласен, что позже я узнал, кто вы. Вот почему меня так окрылила встреча в Маунт-Кук с Айрис и Саймоном. Еще одна случайность. Не кажется ли вам все это знаменательным?

— Да нет, я не вижу в этом ничего знаменательного, — довольно обескураживающе ответила Антония. — Спасибо за поездку.

— Подождите. Вы ведь, конечно, перекусите со мной?

— Простите, но никак не могу. У меня встреча.

— Правда?

— Зачем бы тогда мне это говорить? — сказала она с раздражением от того, что не поверили ее обману.

— Ну, тогда я все равно отвезу вас потом домой. Я буду ждать вас здесь.

Похоже, отказаться было совершенно невозможно. Антонии показалось, что бесполезно даже пытаться обмануть доктора Билея. Она чувствовала, что он, словно тень, следует за нею и знает обо всех ее делах. Вопреки здравому смыслу она не могла избавиться от ощущения, что под его маской учтивости скрывается подозрительный, возможно, извращенный или даже злой человек.

Она рассеянно гуляла по улицам, заглядывая в витрины и читая надписи на табличках. Город был слишком новым, чтобы здесь действительно оказалось что-нибудь интересное. Она не встретила ни темных таинственных арок, ни слепых нищих возле подъездов, ни неожиданных сокровищ за пыльными оконными стеклами. Все кругом казалось новым, чистым, вполне благополучным и безопасным. Совершенно безопасным. И все же девушку не покидала тревога, всякий раз возникающая у нее после общения с Ральфом Билеем, и она чувствовала себя менее спокойно, чем где-либо в Европе или в темных переулках Лондона.