Измена. Попаданка в законе - Тереза Нильская

должен помогать. Так что скорее всего у меня просто нет детей. Я, был бы рад, если бы были. Но никто мне их не предъявил. Драконы всегда чувствуют своих детей, но я ничего не чувствовал.

У меня не осталось никого из моего рода великих когда-то Эшбори, владельцев обширных Южных земель королевства. Прошедшие войны и битвы резко уменьшили количество боевых драконов и членов их семей. Мы все честно сражались с чернородцами и Чёрной мглой.

Все замки Эшбори на наших землях не имеют теперь новых владельцев, мои родственники, которые их занимали, ушли в небытие без наследников. Мои кузены не дождались своих истинных. Потомков нет.

Я последний дракон из рода драконов Эшбори.

И только мне повезло. Боги дали мне шанс обрести истинную, семью, и теперь у меня появился шанс на наследника. Или наследников. Я буду им рад. Я буду очень стараться. Наследник сам собой не появится, надо постараться. Конечно. Обязательно. Ларике предстоит стать матерью моих детей.

Желательно, многих детей.

И мы кружим по залу с юной супругой. Я крепко держу свое сокровище, рука плотно на талии, другая нежно держит руку невесты. Она невероятно красивая, моя Ларика. Просто не описать. Распахнутые, доверчивые серые глаза. Очень светлые. Она светлоокая. Нежное лицо в обрамлении пушистых русых волос. Приоткрытые губы. Светловолосая, светлоокая, моя Ларика.

Смотреть бы и смотреть на нее, на губы, которые я впервые поцеловал сегодня у алтаря. И которые скоро буду целовать с упоением сегодня в нашу ночь.

И у нее очень теплые руки. Она доверчиво положила одну мне на грудь, слушая мое грохочущее сердце, как-будто успокаивая его, а другую вложила мне в руку. Навсегда.

Мы танцуем и я знаю, что сейчас мы сбежим от гостей. Я унесу дрожащую от смущения Ларику на руках в нашу спальню. Вся она невероятно притягивает меня и дракона, сводит с ума своим нежным запахом, смущением и… желанием.

Сейчас будет наша ночь.

Глава 23

Осознание и принятие

Сон, это всего лишь сон…

Он проснулся с щемящим чувством потери. Как жаль, что сон закончился. В последнее время он счастлив только во сне.

Когда видит свою истинную. Когда чувствует ее тепло, ее нежный запах полевых цветов.

Сон окончательно уходит. Он снова один.

Похоже, что в Вольтерре его Ларики просто нет. Вообще нет.

Как ему тогда жить?

Заниматься замком? У него все дела заброшены. Нет, их ведут, конечно везде поставленные люди, хорошие управляющие. Но он перестал их контролировать. А это когда-нибудь скажется. Обязательно скажется.

Вот он не проконтролировал тогда отъезд Ларики из замка. Когда в сердцах и на нервах прогнал от себя, отослал в дальнее имение. В его же имение, с его же людьми.

Психанул тогда, разругался, улетел. И что получилось?

Все приказы поняты были ровно наоборот.

Вместо того, чтобы ее привезти в окружении заботы о ней при отъезде и в дороге, ее презирали. Явственно и сознательно. По своему мстили за дорогого хозяина.

Но он же не просил об этом, не распоряжался. В дороге ее не охраняли.

И она исчезла. Ушла, раз ее так невзлюбили и презирали.

Но есть и другие варианты. Возможно, ее похитили. О последнем даже страшно думать. А надо. Это очень вероятный путь. Пусть даже и были признаки того, что она ушла самостоятельно.

Но так не бывает, что за четыре с лишним месяца нет никаких следов. Нет никаких вестей.

Известия об ее исчезновении и ее описание отданы во все службы всех земель. Все высшие драконы знают об исчезновении истинной Эшбори.

Что сделать еще?

Лорд Эшбори давно уже не делает ничего, кроме поисков.

А в замке все заброшено. Слуги убираются, да. Но из замка как-будто исчезла сама жизнь. Она ушла из его спальни. Из замка. Из имения. Все чаще и чаще приходит в голову тяжелая мысль. А что если его истинной, его Ларики вообще нет в Вольтерре?

Как он будет с этим жить, последний из рода Эшбори? Боги дали ему возможность продлить род, а он её так бездарно… Упустил — в этом случае самое мягкое слово.

Дракон сейчас очень ехиден:

— Сам прогнал. Своими руками…

И ведь не поспоришь.

С ним его древний род Эшбори и исчезнет. Сойдет он с ума от поисков и бросится со скалы, не обернувшись.

Как делали до него те, кто потерял истинную…

Ничего уже не нужно. Ни богатства, ни земель, ни сокровищ.

Он практически забросил военную службу. Передоверил все друзьям. Ларри теперь — старший, заменяет.

Он не мог даже самому себе признаться, что дракон не слушается его, отказывается летать по другим делам. Дракон поднимается на крыло только ради поисков Ларики.

Он мог бы его заставить, принудить, но с каждым разом это было все тяжелее. Только тогда, когда искали Ларику, только тогда дракон оборачивался безропотно, еще и торопил его. Только для поиска истинной.

Дракон тосковал без нее, выл в минуты отчаяния так, что можно было сойти с ума.

Так воет одинокий волк над убитой волчицей. Так воет смертельно больная собака… Он понимал тоску дракона, его боль.

Потому что это были его тоска и боль, передаваемая в животном облике.

Он связывался, естественно, со всеми драконами королевства.

Все знали, что дракон рода Эшбори ищет свою пропавшую или похищенную истинную. Ларику, это ласкательно. Но именно это имя он везде сообщал, вместе с описанием. Или Лару Эшбори официально, в девичестве Лару Артонс.

Но он понимал, что раз все документы Лары остались у него в замке, запертые надёжно, то Лара, в случае, если она ушла сама, могла назваться другим именем. Если же ее похитили, то… Об этом не хотелось даже думать.

Поэтому везде еще сообщалось описание Ларики. Юная, красивая девушка, 18–19 лет внешне, с очень длинными светло-русыми волосами, серыми глазами. На правом предплечье метка в виде черного дракона с инициалами «М» и «Э».

Для всех, получивших это сообщение по переговорным камням, было ясно, что речь идёт об истинной.

Метка! Для понимания важности поиска это и было самое важное. Сообщение о метке. Когда пропадали истинные, а время от времени эти случаи бывали, то к поиску подключались все королевские дружбы, все драконы с их сверхъестественным чутьем, все маги государства.

Потому что истинные высших драконов — это особая магическая ценность Вольтерры — Земли Драконьей Воли. Ее ценнейший и угасающий фонд, который надо было сохранять и беречь.

Генофонд нации, как-бы сказали