Измена. Попаданка в законе - Тереза Нильская

— Иногда мне кажется, что ты очень сильно изменилась, или я тебя не полностью знал, — просто сказал Тим.

Он явно чувствовал, да. Со всей своей внимательностью и чуткостью к Ларике. Но не понимал, что происходит. Представляю, каково ему было, когда он видел тело и глаза Ларики и душу совсем другого человека…

Суд был назначен на утро. Арестантов доставили под охраной. Всех трёх. Заводили по очереди.

Я сидела рядом с Дэбом, который отказался меня оставить одну. В середине был стол судьи. Напротив — заключенный. Два дракона — начальники гарнизонов мыса — сидели на выступающем балкончике, как в театре. В зале были еще некоторые служащие и их жены, пришедшие явно из любопытства.

Ну, что-то типа театра для них было. Развлечений же нет никаких.

— Встать, суд идет!

Глава 20

Суд

— Встать, — суд идет!

Слова прозвучали для меня очень знакомо. Во всех мирах, получается, суды начинаются одинаково, приоритет судьи незыблем?

А мне предстояло его поколебать.

Да, задача.

Первым шло дело маньяка. Мужчина низковатого роста, коренастый, который в арестантской робе и с покорностью в облике чисто внешне скорее внушал жалость, чем гнев.

Он уже отсидел десять лет, и все стали забывать об ужасе и боли родителей убитых им девочек.

Судья, вальяжно восседая, объявил:

— Суд в моем лице уже вынес ему решение о пятнадцати годах, из них десять заключенный уже примерно отсидел. Но на днях вот появилось ходатайство некой Лариссы Вэлби, несогласной с решением. Посему мы снова вынуждены возвратиться к делу. Вам слово, Вэлби.

И лениво воззрился на меня.

В этом мире не было традиционным спорить с судьей. Номинально защитники и обвинители были, но главным лицом был судья. Он назначался лично королем, и снять его мог тоже только король.

А, значит, что надо было делать? Правильно, колебать мнение судьи. И я делала то, что знала и умела. Защищала. Правда, внешности дородной Ларисы Антоновны в моем мире и тоненькой, смешной в стрижке с отрастающими волосами Ларисы Вэлби были очень разные.

То самой «некой Вэлби» надо было достучаться через броню судейского равнодушия.

Я начала с того, что считаю вынесенный срок слишком малым по сравнению с тем преступлением, которое он совершил.

Судья слушал вполуха мои доводы.

Тогда я попросила перейти к вопросам подсудимому.

Методично задавала вопросы, маньяк должен был отвечать на них.

Он и отвечал, что все осознал, ведет себя примерно, и каждый день благодарит Бога, что ему дали возможность искупить вину в этой замечательной тюрьме, где все справедливо, дай Бог долгих лет жизни начальнику и судье.

И ведь никак не сбивался, гад! Просто песни с дифирамбами пел.

Но когда я начала задавать вопросы о возрасте девочек, над которыми он жестоко надругался и убил, мужчина стал постепенно раздражаться, а зрители закипать от негодования. Потому что я стала напирать не на душераздирающие детали убийств, а четко считать возраст убитых девочек.

И четко подвела к тому, что в сумме возраст девочек составил пятьдесят пять лет, и меньше сидеть этому выродку просто ну никак нельзя.

Потому что в пыльных фолиантах буквально накануне я наконец-то нашла то значимое и неоспоримое доказательство, а именно — суммарный срок отнятой убийцей жизни.

Потому что ему ранее судья дал пятнадцать лет, считая, что все справедливо, это больше, чем возраст последней девочки, ей было одиннадцать.

Но он не учел суммарность.

И я четко напомнила, что согласно параграфа 13 бигля 77 в своде законов Вольтерры, убийца должен отсидеть срок, не меньше срока отнятой жизни.

И судья, этот безразличный казалось бы тип, с париком на голове как старых английских романах, после напоминания о своде законов словно очнулся.

Уточнил параграф. Я вовремя передала через секретаря записи со ссылками на параграф и бигль.

С помрачневшим лицом, царапая парик на голове, судья ушёл на подготовку решения, а мы напряженно ждали. В коридоре было слышно, как он отдал распоряжение молодому парнишке-секретарю принести ему том с биглем 77 свода законов Вольтерры.

Я понимала, что он сейчас проверит мои ссылки. Хорошо, что я не блефовала. Все было выверено.

Все ждали.

Драконы — начальники гарнизонов на балкончике негромко переговаривались, поглядывая на меня и Дэба. Пили принесённые им напитки.

Ну, им можно. Высшая каста здесь, как никак.

И снова:

— Встать, суд идет!

Я не просто нервничаю. Для меня это сейчас «день икс».

Или пан, или пропал, как бы сказали у нас.

— Пятьдесят пять лет отбывания в тюрьме со строгим режимом, без возможности изменения срока, с учетом десяти лет отсиживания, — провозгласил судья, в итоге.

Дракан Дэб радостно меня поздравил:

— Ты молодец, Ларисса. Не зря эти пыльные книги смотрела.

Первый раз он сказал не Лара, а полностью. Видимо, заслужила.

Драконы с балкона с уважением смотрели на меня. А женщины плакали, в том числе единственная мама самой маленькой из девочек, которая успела приехать на суд.

Задыхаясь, сквозь слёзы, она сказала маньяку:

— Моей девочке сейчас было бы пятнадцать. А ты лишил ее не только невинности, ты ее жизни лишил. Сдохни теперь здесь, ты сам сделал свою жизнь.

И маньяк, отбросив маску добропорядочности, завыл на весь зал, оскорбляя меня и присутствующих столь по тюремному витиевато и грязно, что более уже ни у кого не осталось никаких сомнений.

Особенно досталось судье, этому «прощелыге напыщенному, который…» далее было совсем непечатно. В итоге охранники выволокли его из зала.

И именно эта грязная ругань в адрес судьи, на мой взгляд, подорвала окончательно судейский настрой на принятие одинаковых решений для всех преступников — всем по пятнадцать лет.

Видимо, ему так было просто удобнее: законов много, все не упомнить, они противоречивы, а тут такой средний срок, всем подходит.

С учётом даже десяти лет уже отсиженного срока, маньяку предстояло просидеть еще сорок пять, а это уже звучало как пожизненное заключение. Он не был молодым. И понимал, что при строгих условиях он никогда отсюда уже не выйдет.

Ведь он все эти годы настраивался выйти.

Да, справедливость восторжествовала. Этот мир был суров. Здесь могли убить на войне. Могли избить или высечь до полусмерти, и дракону бы это сошло с рук, если бы посчитали, что за дело.

А вот дать пожизненное заключение маньяку, насильнику и убийце почему-то еще стеснялись. В биглях я не нашла четкой прописи об этом.

Смертная казнь предусмотрена была, особенно для преступлений против короны.

Поэтому было здорово, что мне удалось