Щупальца Альянса: Увертюра (СИ) - Александр Анатольевич Бреусенко-Кузнецов

из депрессивного пояса звёздных миров Альянса — как раз тот самый источник, который надёжностью и не блещет. Но если не работают все другие системы ориентировки в мире — построенные на началах научного беспристрастия, имперской чести, наконец, угождения Альянсу — то что остаётся начитанному и наслышанному стажёру? Правильно. Следовать суеверию, пока не отыщется более прочной почвы.

Почва нужна, в особенности для приложения волевых усилий — скажем к задаче реализации выстрела в лоб вон тому горилле!

Ага, вон тому — образцовому экземпляру самых здоровых шкафов Альянса. Так-то к нему даже приблизиться стрёмно. Но придётся, причём Родригесу лично. Гаррису голос сказал, это кратчайший путь.

Дело сильно осложняет тот факт, что ты безоружен, а горилла по нелепейшему стечению — вооружён. Это значит, тебе выпала честь его разоружить, а самому вооружиться. Другого пути вооружиться попросту нет: солдат охраняет корабельный арсенал личного оружия.

— Членов экипажа он и близко не подпустит, — разжевал Гонсалес тезис гаррисова оракула. — Но стажёры ему точно малые дети. Всерьёз не примет.

Хорошо бы хоть самому себя принять всерьёз, отправляясь на это дело. Подойти и сдаться — нет ничего глупей. Не пойти? Так все тебя ждут. С этой короткой стычки формата ты плюс горилла — должен начаться захват катера. По-иному он вообще не начнётся. Всех окромя тебя горилла положит.

«Только Родригес, — сверкал безумными глазами связист, — к арсеналу — больше никто!». Спасибо, конечно, за доверие…

Нет, ну как это совершить: резко дёрнуть с плеча солдата чёрную трубу тяжёлого бластера? Перехватить, снять с предохранителя, стрельнуть? По движениям — это гораздо дольше, чем горилла пребудет в непонятке.

Он очнётся быстрее — он вряд ли тебя медлительней. Он отрабатывал боевые навыки. Каким бы тупым он ни был — тело выполнит всё само. Не успеешь ты зацепить его ствол — он его сам уже перехватит. И тогда…

На разгромленной станции «Карантина» Родригес уже насмотрелся на картины того, что тогда бывает. Даже с экрана воспринималось с дрожью. А в живую… Нет, не в живую — в мёртвую…

— Кажется, шансов нет, — сказал Трентон, — вон как послушно кивают.

Четверо непослушных второй час не могли оторваться от экрана гаррисонова приборчика, где кают-компания вяло обсуждала предстоящий прорыв «Антареса». Кажется, сама его идея не впечатляла никого, кроме майора Домби, но кто возразить посмеет? Нет, не храбрый убийца коммодоров Мадейрос. Этот лично поведёт крейсер к ожидаемому всеми суициду. Не Мартинес — тот понимает, что не его ума дело, и в присутствии более сильных слишком хорошо это понимает. Монарро? Монарро бы мог. Но на крейсере, кажется, будет испытана одна из высосанных им из пальца «экранирующих технологий». Не оборачивание корабля фольгой — это лишь едкая метафора. Но какая-нибудь глупость, пусть и менее гротескно выглядящая со стороны.

— Эстебан с нами, — твёрдо сказал Гонсалес. — Лопеса без труда перетянет Флорес.

— Ага, — протянул Трентон угрюмо. Это могло значить: ага, при дефиците людей и стажёр человек…

А впрочем нет, дело-то не в статусе Лопеса — в личных качествах. Вот стажёру Родригесу без колебаний готовы поручить задачку, которая не по статусу, не по возрасту, не по силам… Надо же было себя так зарекомендовать — перед врачом, перед оракулом Гарриса…

— Космогатор Альварес, орудиец Рамирес, стрелок Неринья, кок Финьес, — уверенно перечислил связист. В данном контексте он снова вещал, как связист с высшим разумом.

— Что, тоже с нами? — скептически нахмурился Гонсалес. — Но с ними никто не разговаривал!

«И не надо разговаривать: оракул и так знает!»… Чего в этой мысли Родригеса выйдет больше: грустной иронии или оптимистической веры?

— Эти имеют шанс, — твёрдо сказал Гаррис, — и только эти.

На экране Монарро, победно глядя вокруг себя, принялся что-то путано излагать. Домби из рубки призвал его говорить короче. Без теорий, которые всем надоели, а по существу: как подготовить крейсер? Напомнил: на подготовку отводится три часа.

Гонсалес оглянулся на Родригеса:

— Пора. К арсеналу.

— Понял-л, — понимание заявило о себе крупной дрожью.

5

Ноги ступали неровно и неустойчиво, но всё же принесли Родригеса к двери в арсенал. Солдат, который у неё стоял, ещё издали с удивлением наблюдал за его походкой. Кажется, думал стажёр, надолго его удивления не хватит. Эффект неожиданности выйдет слишком просроченным, а то и сменится эффектом ожидания.

— Чего надо, придурок? — спросил сторож арсенала. Рука его привычно легла на бластер.

Ну вот. Сразу влип.

— Гаррис умом поехал… — выдал Родригес на языке Альянса. Не подкрался, так хоть заболтать.

— А мне какое дело? — окрысился гориллоид.

— Ваш майор подозревает инфекцию!

— И что?

— Просит соблюдать осторожность.

— И ты подошёл ко мне это сказать? — удивление давно уже сменилось подозрением, и всё, что пытался теперь сделать Родригес, это перевесить его на другой, отдалённый предмет; получалось скверно.

— Все должны знать, — убеждённо подтвердил, — опасность заражения грозит каждому.

Что покуда удавалось, так это зубы заговаривать. Если бы сейчас, пока он тут с гориллой лясы точит, кто-то набежал сзади да заехал чем-то тяжёлым по кумполу… Но, во-первых, безумный оракул чётко решил: Родригес управится в одиночку — так что никто из товарищей постарше сюда даже не рыпнется. Во-вторых, верзила таки хорошо контролирует пустой коридор за спиной стажёра, по другому же сюда не пройти.

— Теперь знаю, — сказал горилла. — Вали-ка отсюда.

Стало ясно: вот и разговор подходит к концу. И больно за глупость провидческих указаний оракула: никакого индивидуального подхода! Подкрасться, побежать, потихоньку хватануть бластер — это же совсем не в стилистике Родригеса. Его стиль — ясно какой: заговорить, отвлечь.

Жаль. Жаль, что придётся ни с чем возвращаться. Кстати, вернуться — неминуемая смерть. Общая смерть. Крейсер «Антарес» стартует к смерти часа через три.

— Чё, ушей не прочистил? Я сказал — вали! — зверь уже проявлял агрессию не только в тоне, а и мимику подключил.

Продолжать мяться на месте?

— А вот не уйду. Что ты мне сделаешь?

Глупый ход. Донельзя глупый. Вызывающий тон? Провокация рукоприкладства? Всякий солдат к такому готов, а вот имперский пилот — не всякий. У гориллы веер возможностей, у тебя лишь одна — терпеть. Есть ещё, конечно, шанс убежать раньше увечащего удара, но тогда как бы не пришлось возвращаться… Оракул сказал: этот горилла Родригесов!

— Что сделаю? Ой, что же мне сделать? — забавляясь, прогнусавил десантник. Он болтал, изготавливаясь к нанесению удара, и стажёр легко догадался: будет бить в середине следующей фразы. Развернётся внезапно, вломит со всей обезьяньей дури. Но…

Но в самом рисунке скрытных подготовительных движений для Родригеса словно сверкнул маячок надежды. Неужели?..

Маячок засиял