Искатель, 1999 №6 - Юрий Дмитриевич Маслов

Теплов: В этом ты права: я — баран. Ну, а что ворота не рассмотрел…

Турусова: Глеб, давай без предисловий. Зачем пришел?

Теплов: Чтобы поблагодарить за иконки…

Турусова: Понравились?

Теплов: Чудо! Я так обрадовался, что Володьку Солодухина в гости зазвал — смотри, мол, чего мне презентовали! Володька долго их изучал — щупал, взвешивал, на зуб только что не пробовал, а потом улыбнулся и спрашивает: «У тебя враги есть?» Вроде, нет, говорю. «А я, думаю, есть. Тебя, Глеб, подставили. Иконки — в каталогах и числятся за краеведческим музеем города Владимира. Так что следователь непременно поинтересуется, где ты их взял». Что скажешь?

Турусова: Глеб…

Теплов: Правду говори, сучка, иначе я тебя сейчас мордой вот в этот белоснежный кафель суну!

Турусова: Глеб, поверь, я не виновата. Их притащил Андрею Широков. Знаешь такого?

Теплое: Кто ж его не знает? Знаю. А он где их взял?

Турусова: Понятия не имею.

Теплое: Ладно. Выясним. Ну и что Андрей?

Турусова: Он попросил оставить иконы. Сказал: проверю подлинность, а заодно и копии сниму.

Теплое: Копии ты презентовала мне? А где подлинники?

Турусова: Андрей поехал с ними в Сергиев Посад, у него там друг реставратор, Степанков Григорий Григорьевич, а когда вену лея…

Теплое: Дальше!

Турусова: Тебе лучше известно, что было дальше! И моли Бога, что я милицию в известность не поставила. Смерть Андрея на вашей совести!

Теплов: Ой ли?! А кто меня с Краевой познакомил? Кто меня на дачу привез? Забыла? А я все помню. И многое теперь знаю… Знаю, что спектакль, который мы устроили на даче у Андрея, поставлен под твоим мудрым руководством, а иконки, которые ты мне подарила — плата за смерть Андрея и… за мое молчание.

Турусова: У тебя белая горячка. Тебе лечиться надо!

Теплов: Согласен. Но сначала я сбегаю в милицию: не хочу, не хочу, чтобы мое имя фигурировало в грязных делах. А кто возместит мои моральные потери?

Турусова: Наверное, я. Вот тебе ключи от дачи… Дыши свежим воздухом, делай по утрам гимнастику, пиши стихи. Или у тебя сейчас творческий кризис?

Теплое: В стране кризис! А я солдат еще живой. В качестве кого я буду там обитать?

Турусова: Садовника.

Теплов: И сколько ты мне будешь платить?

Турусова: Ты сдашь свою квартиру в Москве. Она у тебя в центре, баксов сто пятьдесят — двести, думаю, дадут. Так что жить будешь припеваючи. Устраивает?

Теплов: У меня другого выхода нет.

Турусова: И нету выхода у входа, а если выход, входа нет. Твои строчки?

Теплов: Передреева.

Турусова: Поклонись ему.

Теплов: Он умер.

Турусова: Сходи на могилку, помяни и скажи, что выход с тобой мы все-таки нашли.

Теплов: Ну ты и птичка!

Турусова: Какая есть. Иди, Глеб. У меня дел полно.

Хлопнула входная дверь, затем — быстрый перестук женских каблуков по паркету, звук крутящегося телефонного диска, взволнованный голос Турусовой:

— Гриша, здравствуй! Хорошо, что тебя застала… Понимаешь, Гриша, ситуация сложилась так, что иконки придется вернуть хозяину… Их ищут, Гриша… Нет, Гриша, я не хочу, чтобы память об Андрее, его имя было запачкано грязью… Хорошо, часа через два, нет, три я у тебя буду. Жди!

Красин подумал, что совещание начинается с его доклада, но Климов, скользнув насмешливым взглядом по его лицу — знаю, мол, твои штучки, — указал пальцем на Волынского.

— Давай, Боря, только кратко и по делу.

— По делу так по делу, — согласился Волынский. — Линдер занимается девочками — проституция, торговля…

— Чем? — перебил Климов.

— Я же сказал: девочками.

— Извини, я не понял.

— Во Гнукове он отгрохал гостиничный комплекс, в котором открыл бесплатную школу для подготовки обслуживающего персонала — официанток. Горничных, домашних сиделок и просто при*-слуги в богатых домах.

— Девки откуда?

— В основном — провинция. Прут тучами, как комары.

— Вампиры, — согласился Климов. — Их что, слово «бесплатно» привлекает?

— И возможность после окончания школы работать за рубежом.

— Срок обучения?

— Три месяца. И все три месяца девушкам внушают, что секс — та же зарядка, утренняя гимнастика, которой необходимо заниматься для поддержания жизненного тонуса. Каждый день. В любое время. С любым партнером. Непонятливых отчисляют.

Климов неожиданно расхохотался.

— Боря, а ты с кем переспал, с понятливой или непонятливой? Волынский на укол не ответил.

— Костя, у меня жена для этого дела есть, — изрек он невозмутимо. — А просветила меня домработница Леши Градова… Ты же знаешь, у него четверо детей.

— И сколько он ей платит?

— Двести баксов.

— А домработница Линдеру?

— Сто.

— И Градов это терпит?

— Чтобы переспать с проституткой, которая работает на Тверской, мужики отстегивают по сто баксов за два часа, а Градов — двести за тридцать дней. Есть разница?

— Большая, — снова расхохотался Климов. — А девка молчит?

— Если заговорит, Лешка ей башку оторвет и вместе с Линдером повесит на первой попавшейся осине.

— Так и сказал?

— Так и сказал.

— А девка?

— А ей-то что? Харч бесплатный, деньги на тряпки есть, ну, а то, что она вторая жена, а не первая… это ее, по-моему, не смущает.

— Ну дела! — совсем развеселился Климов. — Во как жить надо, Семен Тимофеевич!

Скоков поморщился.

— Завидуешь?

— Анализирую. — Климов стих, перевел взгляд на Волынского.

— А как у Линдера с крышей?

— Сидоров Игорь Вячеславович. Официально — директор охранного агентства «Беркут», на деле — лидер гнуковской группировки.

— Знаю, — отмахнулся Климов. — Яблоко от яблони недалеко падает.

Игорь Сидоров, сын вора в законе Вячеслава Сидорова по кличке Тойота, сидел у Климова, как говорится, в печенках. Он знал его досье наизусть. От компьютерных листков веяло не то чтобы жутью, а скорее тифозным бредом, как от всей нынешней действительности. С одной стороны — извращенец, подонок, прилипала, пользующийся авторитетом отца, который после побега осел в Бельгии и, пользуясь тем, что его не достать, с успехом продолжал свою кровавую деятельность — брал «заказы» и выполнял их, посылая в Россию исполнителей, с другой — уважаемый член общества, предприниматель, защитник прав человека, спонсор, покровитель калек и нищих. Впрочем, силы большой за ним не чувствовалось. Обыкновенный авторитет у окошка раздачи. Свое уже отломил, на чужое особо не зарится. Потому — цел и благополучен. Но в крутую разборку сунуться не с чем. За спиной, кроме папы, пугающего москвичей и петербуржцев безымянными отстрелами, — никого, пусто. Стоит нарваться на кого-нибудь покруче, не говоря уж о самых верхах, как в собственном «Беркуте», и утопят.

— Они ладят? — спросил Климов.

— Ладят, — успехнулся Волынский. — Линдер Сидорову клиентов для налогообложения поставляет, а Сидоров Линдеру помогает держать в страхе