Сатир и Муза - Андрей Афантов

– He-а, хватит, – Алёша зашептал её доверительно в ушко. – То колечко очень дорогое! Пойдём лучше на маму посмотрим!

Чувствуя, как прижимается к нему трепещущее детское тельце, Алёша вдруг подумал, даже остановился: «А ведь это и есть счастье!» И ему стало грустно, как будто он только что потерял Олечку.

2003 год, 9 июля, среда, день.

Ольге стало интересно, кто работает с её положением в отсутствие Звонарёва. Карена смутило её появление. Из его несвязных реплик стало понятно, что, кроме Алексея, регулирующие документы в казначействе никому не интересны. Но дальше…. Все компьютеры Звонарёва были включены, Карен пытался разговаривать по обоим терминалам REUTERS [31] , своему и начальника, и, отталкиваясь от стола Алексея, он коснулся мышки основного неторгового компьютера. Screen-saver отключился – и…

Вместо обычного пейзажа с туманом на Олю взглянули глаза Алексея, только детские. С обоев рабочего стола улыбалась маленькая девочка. «Капелька», – догадалась Ольга, и целая буря чувств обрушилась на неё. Стыд, боль, сожаление, металлическая горечь во рту, снова боль промелькнули калейдоскопом – девушка растерялась. Её присутствие в этом зале затянулось, хотя никто из сотрудников казначейства Олю не замечал: работы было много. Понимая это и не маскируясь, Олечка понуро побрела к выходу. Она вдруг по-другому подумала про жену Алексея. И ей стало чудовищно жалко семью Звонарёва. И опять стыдно. «Краду его у них», – дальше мысль выстраиваться не захотела. Ольга заплакала. Словно только что она упёрлась в какой-то барьер, который не могла преодолеть. «Никогда не смогу!»

2003 год, 21 июля, понедельник, утро.

Звонарёв знал, что Карпова ещё не вернулась из отпуска. Он невыносимо соскучился по ней, и трёхнедельный запрет на эсэмэс-переписку тяготил его. Ольга снова снилась ему. Сам он возвратился из отпуска с твёрдым ощущением: «Чертовски хочется на работу!»

«Значит, отдохнул! Интересно, а почему так? Ведь дело – в ней! Я тоскую по Ольге. И жена сделала для этого всё». Алексей загрустил. Их отпуск в Турции начался очень хорошо, но Светланы хватило дней на пять. Дальше она принялась изводить его, и Алексей старался побольше гулять с Капелькой, оставляя супругу одну на пляже. Дочка не понимала, почему ссорятся мама с папой, но Алёшу трогательно по-детски жалела. А вот Алексей, напротив, за последние полгода взросления Елизаветы стал замечать, что ему трудно и скучно играть в девчачьи игры. Как обычно в последнее время, растущую трещину в семейных отношениях он заклеивать не стал. Придирки Светланы вызывали у него апатию. Присказка «будь что будет» звучала в Алёшиной голове всё чаще.

В почтовом ящике ждали два зашифрованных письма от Оли, датированных 10 и 12 июля.

Я привыкла видеть в своем мужчине сказку, который с утра меня теребит, щекочет, целует, играется, кутает в теплое одеяло, приносит в постель кофе, заботливо дает денег на мелочи, покупает свитера, когда я замерзаю. Поэтому нагулявшись, я всегда возвращалась домой под крылышко.

Как я понимаю мужчин в этом… я всегда утыкалась в теплый живот – и мне было хорошо. Я платила за эту гармонию любовью.

А сейчас, когда я люблю тебя, у меня исчезла эта гармония.

Взамен я получила

Пустоту

Обо мне заботится нелюбимый родной мужчина

Любимый ждет от меня только секса, вот и дурею я от этого…

У Алексея потемнело в глазах.

Для меня принять решение разойтись с тобой – самое страшное. Но принимая его, я не юлила и не ждала от тебя решительных шагов. Сейчас мы с тобой в разных положениях.

Я не могу с этим жить, ты можешь.

Поэтому я согласна, что со стороны смотрюсь смешно, но я отстаиваю свои интересы: за себя, свое будущее и за… тебя только потому, что безумно люблю

Если бы я видела хоть на волосок наше будущее, я бы, наверное, его несмотря ни на что отстаивала, но я его не вижу.

Я старалась с этим жить, но в какой-то момент поняла, что тяжесть перевешивает и я теряю свою природную естественность, и я начала от тебя избавляться.

Я ничего и в правду не жду от тебя.

Не пиши мне плз.

Работать Звонарёв не мог. Никому ничего не объясняя, он ушёл из офиса побродить по бульварам. Смотрел, но ничего не видел. Думал и горевал. Подолгу разглядывал имя Олечки в «контактах», собираясь и не решаясь позвонить. Мысли были рваные. «А сказала быв глаза!» Вдруг Алёша вспомнил фильм с Деми Мур «Непристойное предложение». В эпиграф этого кино была вынесена фраза, которая единственная понравилась Звонарёву: «Если ты что-то очень любишь, отпусти его. Если оно к тебе вернётся, значит, оно действительно твоё». Алёша знал, что Оля тоже смотрела этот фильм.

Его отсутствия на рабочем месте боссы не заметили. В банке явно что-то случилось. Многие совещания были отменены. Романенко отозвали из отпуска. По платёжной позиции ничего понять было нельзя. Ни паники среди вкладчиков, ни оттока клиентских средств не было. На наводящие вопросы подчинённых Звонарёв ответить не мог, потому что сам ничего не знал.

– Лёха! Машину свою на вечер не одолжишь? – проскрипел Игорёк. Николай Николаевич, сидевший в буфете рядом с ним, напротив Алексея, без слов присоединился к просьбе подчинённого.

– На фига? – удивлённо спросил Звонарёв.

– Нам надо на одну важную встречу вечерком съездить, боимся, что наши банковские и околобан-ковские машины засвечены.

– Ну, ок, только у меня ж не московские номера.

– Тем более что не московские! – воскликнул Игорёк.

– Спасибо!

– Да не за что. Может, я сам с вами съезжу? – Алёша боялся оставаться дома один с мыслями об Олечке.

– Съезди, – собеседники решили, что он боится за машину.

– А боссы из-за тебя ходят сами не свои? – обратился Алексей к Ник-Нику.

– Из-за меня.

– Детали расскажешь?

– Наверное, уже можно рассказать. – Николай Николаевич пожевал губами, словно на самом деле собирался ораторствовать на весь кафетерий. И переглянулся с Игорьком. Игорь был большим другом Алексею, чем Николай Николаевич, но всем своим видом бывшего милиционера выражал неодобрение разговорчивости начальника. Ник-Ник его неодобрение проигнорировал.

– В общем, одни наши партнеры «скорешились» с управляющим одного из допофисов ВТБ и сварганили схему для «чёрного конверта» [32] . И стали предлагать рынку, в том числе и нам. Мы, ни о чём не подозревая, стали гонять на них рубли. А потом ВТБ блокирнул эти счета, в том числе и с нашими остатками. Начали разбираться. Оказалось, что ребята замутили схемку, минуя ВТБ-шную «крышу». Те узнали, что на их поле новый игрок появился, и накрыли всех. Управляющий уволился – в бега. И вот уже неделю мы пытаемся достучаться до людей, принимающих решения. Хотя бы узнать, что и как? Короче, сегодня решающая встреча. Они вроде как готовы отпустить наши деньги, осталось сторговаться, сколько они себе оставят? Просто мы не хотим, чтобы они раньше времени знали, что мы – банк.